Кто победил СССР. «Хиппи» или «яппи»? Поколение семидесятников между свободой и потреблением - Дмитрий Яковлевич Травин

С женскими именами из песен семидесятников – та же история, что с названиями городов. Всех манит «мир внутри цветной открытки». Особо активно занималась «импортом» женских имен бит-группа «Секрет». «Петь про очередную Наташку было не интересно. Протестуя против советской эстетики и комсомольского пафоса, мы придумывали своим героиням редкие, романтические имена – Кристина („Именины у Кристины, полон дом гостей“. – Д. Т.), Алиса („Ах, Алиса, как бы нам встретиться, как поболтать обо всем?“ – Д. Т.) Под стать именам были и характеры героинь. Следом за Кристиной появилась пацанка Рита» [Леонидов 2011: 165]. Потом были еще малоизвестная широкой публике Элла и чрезвычайно популярная Сара Барабу, у которой есть дом в далекой бухте Тимбукту. И хотя на самом деле это место – вовсе не бухта, а неромантичный, засыпанный песком город в африканской пустыне, звучал он в песне «Секрета» почти как сказочный Парамарибо.

У многих певцов имелось свое «кодовое» женское имя. Владимир Пресняков прославился «Стюардессой по имени Жанна». Здесь сразу – и «импортное» имя, и намек на чувство полета, когда авиалайнер несет нас в далекие края. Владимир Кузьмин спел про «Симону – девушку моей мечты». Опять-таки в тексте не только женское имя, но и определенная география. Симона живет на Рижском взморье, «где воздух свеж и где бродит ветер моих надежд». А уж образ жизни Симоны не имеет ничего общего с образом жизни какой-нибудь нашей Наташки-комсомолки. Она играет в баскетбол (традиционно литовский вид спорта) и совсем редкий для СССР теннис. Слушает не только Баха (наверное, в знаменитом концертами Домском соборе Риги), но также рок-н-ролл. Да и в целом Симона – неземной идеал, какие могут встречаться, по-видимому, лишь в полузападной Балтии.

А еще есть Элис. Отличительный признак этой замечательной девочки в том, что она «красиво одевается, красиво говорит // и знает в совершенстве английский и иврит». Александр Серов подошел к вопросу не столь прямолинейно. Его главный хит – «Мадонна». Женское имя не называется, однако влияние иного мира налицо. И вновь – что-то светлое, недостижимое, расплывающееся, что-то нарисованное дождем на стекле, но не существующее в нашем унылом советском мире. Не называется имя (на этот раз мужское) и у Алены Апиной. Но она без лишнего романтизма прямо делает реверанс в сторону Запада: «Американ бой, уедем с тобой». Любой, видно, сойдет – хоть безымянный – лишь бы из США.

Спасти Майю Плисецкую

Однажды с Майей Плисецкой случилось несчастье. Отправившись на гастроли в Аргентину, она вдруг свалилась со страшной болью в спине. Танцевать не было никакой возможности. А врач, знавший, как лечить позвоночник, остался в Москве. Советскому человеку «оформлять поездку» в Аргентину надо было бы полгода. Тогда муж Плисецкой композитор Родион Щедрин созвонился с Мельбурном. Там жил легендарный хиропрактик Фрэнк Фостер. Он уже ставил балерину на ноги во время ее австралийского турне и знал поэтому, как подступиться к болезни. Фостер немедленно согласился прилететь, купив дорогой авиабилет за свой счет. И, слава богу, врачу из Австралии не требовалось просить государство дать ему разрешение на поездку. В итоге Плисецкую – гордость русской культуры – спас человек, живущий в свободном мире и имеющий право свободно по нему передвигаться [Плисецкая 2008: 134]. Советский гражданин об этом мог лишь мечтать. Выезд за рубеж был для него затруднен специальным барьером. Недаром в СССР говорили о железном занавесе, отделяющем нас от свободного мира. Впрочем, для разных государств занавес был разной прочности. Капиталистические и социалистические страны разграничивались. К «братушкам» поехать было легче. А на «дикий Запад» человек попадал, только если уже побывал в соцстране и зарекомендовал себя послушным туристом. «Большинство советских туристов принимали 10 стран-лидеров: Болгария, ГДР, Чехословакия, Польша, Венгрия, Югославия, Финляндия, Румыния, Индия и Куба» [Орлов, Попов 2016: 104]. Основная масса ездила в тургруппах по путевкам, приобретаемым на работе. Индивидуальный тур по приглашению из‑за границы был редкостью.

В 1981 году десять студентов моего курса отправлялись на практику в Чехословакию. Чтобы увидеть эту страну, мне для начала требовалось попасть в эту десятку, то есть обойти «конкурентов» по разным показателям: учеба, дисциплина, общественная работа и т. д. Это был внутренний, факультетский барьер. Затем преодолевался внешний – комиссия райкома КПСС. Там могли задавать любые вопросы. О политической ситуации, о решениях партии и правительства, о международном положении, о культуре страны, в которую выезжаешь. Не ответишь – не поедешь.

Иногда ответить было невозможно, поскольку заваливали специально. Часто это была реакция на анонимные письма. А кроме того, не выпускали за рубеж человека, причастного к гостайнам. Исследователи даже нашли документ с рекомендацией не выпускать за рубеж лиц с ярко выраженными физическими недостатками [там же: 46–50]. Порой заваливали цинично. Например, вопросом: «А в СССР вы уже всюду побывали?» Единственно возможный ответ «нет» вызывал у контролеров логичное продолжение: «Ну вот и познакомьтесь со своей страной для начала».

Любая формальность могла стать поводом к отказу. Журналист Геннадий Красухин в 1972 году собирался поехать с женой в ГДР в составе группы Союза писателей. Члены «выездной комиссии» отказались рекомендовать жену, поскольку она не числилась в штате журнала [Красухин 2008: 457–458]. Мне, впрочем, и при выезде в Чехословакию, и при выезде в ГДР (в 1989 году) пройти комиссию удалось легко. По отношению к обывателям в эту эпоху проверяющие не зверствовали. В 1960‑х годах дела обстояли хуже. Например, Михаила Германа перед выездом в Чехословакию и Польшу инструктировали, как вести себя за столом и как общаться с иностранцами. А через год, когда он попросился во Францию, просто не пустили. Почему? Бог знает. Говорят, порой стремились не выпускать лиц, владеющих языками. Либо отправляли в Италию тех, кто учил немецкий, а в Германию – знатоков итальянского. Чтобы не заражались буржуазной идеологией [Герман 2000: 407, 415–417].

Известен случай, когда туриста не пустили за шутку: трудно, мол, будет выбрать город, куда эмигрировать. Через два дня вся группа улетела в Лондон, а этот человек остался в Москве: мол, англичане визы не дали. В другом случае не было даже шутки. Женщин проинструктировали, что паспорт надо держать в сумке, а сумку – на замке. Одна простофиля призналась: замок у нее сломан. Выезд запретили и смилостивились, лишь когда подруга заверила, что даст ей свою сумку [Андреева 2009: 180, 189]. По-настоящему железным занавес все же не был. Это видно и по истории с Германом, которого год спустя пустили в Париж. Но проинструктировали: запрещается ходить одному, писать письма домой, рассказывать о своей зарплате, просить добавки в ресторанах, претендовать на изменения в программе, смотреть порнофильмы и стриптиз, знакомиться с французами и тем более с эмигрантами, любоваться проститутками, провозить запрещенную литературу, возвращаться в отель после одиннадцати часов вечера и т. д. [Герман 2000: 426]. А кинорежиссера Георгия Данелию при поездке в Мексику еще и дополнительно проинструктировали, что по отношению к нему, как к грузину, могут быть особые провокации с использованием женщин [Данелия 2006: 138]. Чиновники полагали, будто грузины по этой части особо уязвимы. Русским же просто сообщали, что нельзя путаться с бабами. Когда впервые (1958) за рубеж отправился физик Жорес Алферов, его наряду с другими инструктировали аж в международном отделе ЦК КПСС. Объяснили, что, если будут все же отношения с женщиной, по возвращении сразу сообщать им. А то был, мол, товарищ: сам заразился и жену заразил. После инструктажа рабочий Кировского завода спросил Алферова: «Вот ты научный сотрудник, растолкуй. Я правильно понял: если на конец подхватишь, обращаться в ЦК партии?» [Соснов 2020: 186]

Сегодня опубликованы «закрытые инструкции», согласно которым туристу в капиталистической стране запрещалось посещать ночные клубы и «заводить личные знакомства, не вызывающиеся деловой необходимостью» [Секретариат…