Труды и дни. (Из воспоминаний) - Борис Андреевич Успенский

И вот мы оказались у кетов. “Вы откуда?”, – спросили нас кеты. “Из Москвы”, – отвечали мы. “Это вниз по Енисею или вверх по Енисею?”, – поинтересовались кеты. У кетов одномерная география: Москва, Париж, Нью-Йорк расположены вверх по Енисею. А вниз по Енисею обитало какое-то мифологическое существо, что-то вроде Бабы-Яги.

Мы занялись полевой работой[121]. Изучение языка осуществлялось с помощью двуязычных информантов. Заставляя их переводить те или иные фразы, мы пытались наощупь выявить грамматическую структуру этого языка. Наряду с лингвистикой нас интересовала духовная и социальная жизнь кетов, прежде всего их верования. Кеты были шаманистами. Почти во всех рассказах присутствовал мотив болезни, которая излечивалась шаманом. Процедура лечения всегда была одной и той же: шаман доставал нож и вырезал больное место; после этого болезнь исчезала, причем на теле больного не оставалось никаких следов. Мы встречали много людей, излеченных шаманом, а также тех, которые наблюдали действия шамана. Все они сходились в своих показаниях. Если предполагать, что это был гипноз, это был случай массового гипноза.

Среди наших информантов были бывшие шаманы, которые утратили дар общения с духами, и они охотно воспроизводили нам шаманские песни. Они могли это делать, поскольку не были уже шаманами: мы наблюдали не ритуал как таковой, а изображение (имитацию) ритуала, не имеющее магической силы. Но нам не удавалось встретить настоящего, действующего шамана.

Однажды это случилось. Наша группа шла по лесу и нам встретился человек: небольшого роста старик. Он как-то странно на нас посмотрел, скосив голову. Когда мы вернулись на стоянку, где жили наши информанты, нас спросили, не попадался ли нам по дороге человек. Мы отвечали утвердительно. “Это шаман”, – сказали нам и рассказали, как его найти. Он жил в тайге один.

Мы захотели с ним познакомиться. Наши старшие товарищи, Вяч. Вс. Иванов и Вл. Ник. Топоров, заявили, что всем скопом идти нельзя и что пойдут они вдвоем. Скрепя сердце, мы согласились, хотя, конечно, нам очень хотелось пойти с ними.

Они ушли и вскоре вернулись, несколько сконфуженные. Вот что они рассказали. Когда они пришли к шаману, тот встретил их словами: “Я знал, что вы придете. Зачем пришли, что болит?”. Они были готовы к этому вопросу; Вячеслав Всеволодович сказал, что у него болит голова. Шаман вынул нож и занес его над головой Вячеслава Всеволодовича. Они бежали восвояси, оставив удивленного шамана с ножом в руке.

Это был, как нам объяснили, белый шаман, шаман-врачеватель. Черные шаманы встречаются очень редко. Нам указали местопребывание одного из них: он жил на острове, примерно в ста километрах южнее, вверх по течению Енисея. Мы решили к нему поехать. К этому времени наша группа разделилась: часть из нас (Топоров, Цивьян, Сегал, Герасимов) должна была вернуться в Москву, мы же, оставшиеся (Иванов, Молошная и мы с Галей), решили отправиться на поиски черного шамана. Кеты подвезли нас на моторных лодках к проходящему теплоходу, мы на ходу вскочили в него под отборную брань команды и поплыли на юг.

К ночи того же дня мы достигли назначенного пункта. Надо было высаживаться на берег. Спустили лодку, мы уселись, матросы принялись грести, и лодка перевернулась. Лодка не была полностью отцеплена от корабля, оставшийся канат потянул ее назад, и мы оказались в воде. Я выплыл, схватился за канат, и увидел Таню Молошную, тоже за что-то державшуюся. Потом снизу пошли пузыри и появилась голова Иванова. Нас втащили на корабль. Гали не было. На рубке включили прожектор и стали шарить лучом по воде. Ее не было. До нас донесся издали слабый крик. И все… (Как впоследствии выяснилось, она где-то читала, что когда лодка переворачивается, надо глубоко нырнуть, чтобы не уткнуться головой в днище перевернутой лодки. Она так и сделала – и, вынырнув, оказалась вынесенной течением далеко от теплохода.)

Вокруг стояла кромешная ночь. Прожектор выхватывал у ночи небольшие участки света, но на реке никого не было видно. Енисей планомерно катил свои волны. С корабля спустили спасательную шлюпку, и она мгновенно исчезла из видимости. У берегов стояли лодки с рыбаками. Капитан по рупору обратился к ним с просьбой о помощи, но они не откликнулись: не хотели расставаться со своими сетями. Гибель человека – обычное дело в Сибири; жизнь здесь не ценилась (в отличие от сетей).

Ее все-таки нашли. Быстрое течение реки отнесло ее на несколько километров. Ей удалось сбросить с себя тяжелые кирзовые сапоги, и в полуобморочном состоянии она держалась на поверхности. Спасатели увидели ее; “Девушка, это вы?”, – деликатно спросили матросы.

Шлюпку вместе с Галей подняли на борт, и теплоход тронулся в путь. Нам предоставили каюту люкс и выдали чистую одежду. Постепенно мы пришли в себя. На следующее утро мы встретили баржу, идущую на север, и капитан теплохода попросил доставить нас по месту назначения – туда, где нам не удалось высадиться.

Мы остановились в деревне на берегу Енисея (кажется, она называлась Ворогово). Это была необычная деревня: в ней не было никаких признаков советской власти. Крестьяне здесь жили зажиточно, как не снилось крестьянам в Советской России. Здесь не было колхоза, не было сельсовета и каких бы то ни было административных учреждений. Не было и почты. Был, правда, магазин, но продавец магазина был выборным: его избирала община. Крестьяне носили домотканное платье, и лица их отличались от привычных лиц русских крестьян. Вместо курносых круглых лиц это были бородатые продолговатые лица с правильными чертами лица (женщины мне меньше запомнились). Мы ночевали в старой деревянной церкви. Меня удивило, что церковь используется для бытовых нужд: хозяева явно не испытывали никакого уважения к этому помещению.

Это были старообрядцы (очевидно, беспоповцы), незадолго перед тем вышедшие из тайги; по-видимому, они получили заверения о том, что смогут жить привычным для них образом, во всяком случае их не трогали. До этого они жили в районе заброшенного Кетского (Обско-Енисейского) канала, вырытого в конце ХІХ в. и просуществовавшего до 1917 г.[122]

О существовании старообрядческих поселений в тайге я слышал неоднократно. Кеты рассказывали, что иногда им приходилось встречать такие поселения, и это, по их словам, было чрезвычайно опасно: староверы стреляли в незнакомого человека, боясь, что их обнаружат и выдадут. Незадолго до нашей экспедиции одно из таких поселений было обнаружено с воздуха. Туда были направлены войска, наставника арестовали, а жителей поселка повязали и спустили на плотах