Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

— Было бы неплохо услышать, что произошло, от самой Люсинды. Ну что, Люсинда, что именно случилось?

— Я не знаю… Я ослепла. Разве этого недостаточно?

— Я знаю, что это неприятно — по сто раз рассказывать свою историю каждому врачу, но мне важно услышать подробности, чтобы мы могли вернуть тебе зрение.

— Я ничего не вижу. Что бы вы чувствовали, если бы ослепли? Можете мне сказать? Я чувствую себя слепой.

— Оба глаза не видят?

— Это разве не определение слепоты?

— Что ты делала, когда перестала видеть?

— Ничего.

— Ты видишь мою руку перед своим лицом?

— Нет.

— Хорошо, давай я возьму тебя за руку и помогу подняться, чтобы посмотреть, как ты ходишь.

Спустившись с каталки, она ловко встала на пол, после чего повернулась налево и пошла к стене, врезавшись в нее на полном ходу. Только вот перед самым ударом ей удается выпятить вперед живот, в результате чего ни голова, ни колени стены не касаются. Мои догадки подтвердились.

Я помог ей забраться обратно на каталку.

— Позволь мне попробовать еще пару тестов. Следи за моим пальцем.

Я стал водить пальцем из стороны в сторону перед ее глазами, в то время как она безучастно смотрела перед собой. Достав из сумки маленькое зеркало, я принялся двигать им сантиметрах в тридцати перед ее лицом — ее глаза следили за своим отражением. Эта уловка, подобно фокусу со стодолларовой купюрой, работала безотказно. У Элиота был свой, не самый удачный вариант: он брал клейкий листик, писал на нем мелкими буквами «ИДИ НА…», а затем лепил его себе на лоб, после чего как ни в чем не бывало осматривал пациента.

— Знаешь, — говорю я ей, — я думаю, что ты просто чем-то расстроена или озабочена, и твое зрение из-за этого отключается.

— Может, это ты у нас псих?

— Ну, я не говорю, что ты псих, просто что-то беспокоит твой мозг так, что ты никак не можешь это контролировать.

Тут ее мать восклицает:

— И что вы собираетесь с этим делать? Я же не могу забрать ее домой в таком состоянии!

Размахивая руками, родительница начинает вышагивать рядом с носилками, громко взывая к богам и пророкам. Обстановка накаляется. Мне нужно отлучиться на пару минут, чтобы остыть.

На этом мой план заканчивается.

Терминология: больше никакой истерии, психосоматики и псевдоприпадков.

Неврологи по-прежнему постоянно используют эти слова, но только не перед пациентами и их родными. Также мы стараемся избегать слов «психиатрия» и «психиатр».

Люди слышат слово «псих», и это редко кому нравится.

Мы используем другую терминологию: конверсионное расстройство вместо истерии, функциональный вместо психосоматический (эти два понятия в любом случае не взаимозаменяемые), а также психологический неэпилептический припадок — или P-NES (читается «пи-нес») (кроме шуток) — вместо псевдоприпадка. Например: «У этой дамы P-NES». И это официальный термин. Его придумал человек либо с очень извращенным чувством юмора, либо вообще без чувства юмора.

Сюзанна Б. — девятнадцатилетняя девушка из набожной семьи пятидесятников, живущей в городе Плейстоу, штат Нью-Гэмпшир. Она только что поступила в медицинское училище. Ее окружают пятеро родственников — все сидят вокруг кровати, включая массивного брата, занявшего единственное мягкое кресло. Он возился с ноутбуком и ни разу не оторвал взгляд от экрана.

Когда я вошел в палату вместе с ординаторами, у Сюзанны дрожали руки и тряслось все тело. Эта прекрасная девушка явно была в беде. Где-то пару раз в секунду у нее дергались веки, глазные яблоки закатывались наверх, а шея дугой выгибалась назад.

— Сюзанна! — обратился я к ней. — Я доктор Роппер. Вы меня слышите?

Ее продолжает неистово трясти, и в итоге ее мать не выдерживает и встает. Наклонившись над кроватью, она вплотную приближает свое лицо к моему и спрашивает:

— Почему вы это не остановите? Мы здесь уже несколько часов, и мы будем жаловаться в администрацию. Это неприемлемо. У нас есть адвокат, к которому мы можем обратиться.

— Вам придется дать мне немного времени, чтобы разобраться в ситуации. Мне бы не помешало осмотреть ее без посторонних людей. Не могли бы вы выйти на пару минут?

— Ни за что! Мы не оставим ее одну. Кто знает, что может случиться? Знаете, она у нас девственница.

Во дает! Обычно для постановки диагноза я об этом не спрашиваю, однако этот комментарий вызвал у меня новое беспокойство. Я хотел, чтобы они ушли, потому что необычные движения пациентки характерны для псевдоприпадка, спровоцированного, вне всякого сомнения, нервирующей семейной обстановкой. Я был убежден, что самый быстрый способ остановить его — это выпроводить всех в коридор. То, как она изгибала шею и спину, например, совершенно не характерно для большинства истинных эпилептических приступов. Люди могут при этом быстро моргать, однако то, как у нее дергались веки, говорило в пользу псевдоприпадка. Когда приступ наконец прекратился и она смогла говорить, оказалось, что она по своей природе спокойная девушка с мягким голосом, да еще и весьма вежливая. Она в курсе про свои припадки, однако не может их контролировать. До поступления в больницу они случались до нескольких раз в час, а в последние дни стали совершенно мешать ей жить.

Из