Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

до пациента тот факт, что вы знаете, и он должен знать, что вы знаете, и семья тоже должна знать, что проблема не является органической, соматической, неврологической, медицинской, смертельно опасной, заразной, критической или разрушительной. Это не означает, что она не может портить людям жизнь. Истерии и мнимые расстройства могут сильно помешать нормальной жизни пациентов и их близких. Какой бы подход мы ни выбрали, мы обязаны признать, что это такая же болезнь, как и любая другая, и исходить из этого. Тем не менее всему есть предел.* * *

Элиот протягивает мне письмо, а затем принимает позу мандарина: голова наклонена вперед, глаза закрыты, руки опираются на мягкие подлокотники его рабочего кресла, а указательные пальцы надавливают на его сжатые губы.

Это длинное письмо, и Элиот сохраняет свою позу, пока я его просматриваю.

— И что?

— Я отказываюсь их принимать, — отрешенно говорит он. — Я не хочу открывать ящик Пандоры.

— Но это же что-то с чем-то, разве тебе не любопытно?

— Нет. Это просто шиза.

— Ну, я их приму, — говорю я. — На самом деле я просто обязан это увидеть.

В назначенный день я провожу эту парочку в один из смотровых кабинетов. Прескотт К., тридцати пяти лет, написавший письмо, и его жена Лизетт, тридцати трех лет, проделали огромный путь, чтобы поведать свою захватывающую историю. Они явно при деньгах — одеты просто шикарно. У него хедж-фонд, на нем бежевые брюки и мокасины на голую ногу. Она стройная, не лишена привлекательности, одета в потрясающий китайский френч из красного шелка с традиционным воротником, черной отделкой и великолепным шарфом от Hermes. Прескотт тут же оглядывается по сторонам и отступает в угол комнаты.

— Что вы делаете? — спрашиваю я его.

— Ну, эта розетка и экран вашего компьютера доставляют мне огромное неудобство.

— В каком смысле?

— Все из-за этого гула. Собственно, по этому поводу я к вам и пришел. Я чувствую внутри эту вибрацию, она чудовищно сильная, и она забирается мне прямо в голову. Сейчас объясню, доктор. Сначала эта проблема появилась у меня, еще до того, как мы три года назад поженились. Я стал замечать, что все мое тело гудит, когда я прохожу мимо электрических розеток или включенных приборов. Потом мы переехали в новый дом, и через полгода симптомы стали намного сильнее, и у моей жены появились точно такие же. Электрики поменяли всю проводку в доме, но это не помогло. Я знаю, что вы сейчас скажете, но мы не психи. У меня не было этого в моем первом доме и с моей первой женой.

Я кое-что знаю об электромагнитных полях, о неврологии, а еще кое-что — об ахинее. Ахинея — это не истерия и не конверсионная реакция. В отличие от конверсии, при которой наблюдается явная неврологическая дисфункция, причем чем страннее, тем лучше, при ахинее человек с преувеличением рассказывает о собственных неврологических ощущениях, основанных на какой-то бредовой идее, обычно подпитываемой желтой прессой.

Шизофреников преследуют реальные мании, которые идут в ногу с техническим прогрессом.

Сначала голоса говорили с ними из темноты, затем они звучали по радио, потом они заговорили из телевизора, а теперь эти голоса звучат из компьютера, из интернета. У них много общего с этой электропарой: их проблему провоцирует сам окружающий мир, если не вселенная. Они не могут вынести мир, в котором мы все живем. Разница в том, что шизофреники не выбирают своих демонов, в отличие от персонажей нашей истории.

Разумеется, когда делишься подробностями своей болезни с собратьями по несчастью, это очень помогает с ней справиться. В данном случае болезнь носит название «электромагнитная сверхчувствительность», или просто «синдром чувствительности к электричеству». Этому заболеванию посвящено множество сайтов и форумов. К сожалению, когда пациенты приходят с подобными сумасбродными теориями, я мало что могу им предложить, так что иногда просто начинаю над ними издеваться. В данном случае я предположил, что они оба могут быть намагничены. Чтобы это проверить, я рекомендовал им с женой поплавать на спине в своем бассейне — если я прав, их ноги должны показать на север. Я предположил, что у них дома есть бассейн. Я оказался прав.

Больше я их не видел.

* * *

Симуляция — это не истерия. Пациент (обычно это мужчина) специально разыгрывает спектакль, чтобы отделаться от полиции, избежать тюремного заключения, получить больничный, компенсацию или немного наркоты. Как правило, у него есть в этом немного опыта и он уже побывал в нескольких больницах, где оттачивал свое мастерство, подобно стендап-комику на открытых микрофонах.

* * *

Итан Р. — двадцатишестилетний выпускник университета Брандейса, где он играл в футбол и изучал трудовые отношения. Безработный, перевозбужденный, в отчаянии, возможно страдающий от боли. Сложно сказать.

Ординаторы возмущены. Они ничего не сказали, но мне и так ясно, что у них на уме: «Зачем вы приняли его в отделение, доктор Роппер? Он же просто хочет получить дозу!»

На второй день работы старшим врачом я обнаружил свою фундаментальную слабость: я инстинктивно верю тому, что мне говорят люди.

На приеме в амбулатории Итан рассказал мне, что днем ранее упал с лестницы и с тех пор его мучают седалищные боли, из-за которых он не может толком ни лежать, ни сидеть. Теперь, когда его положили в палату вместе с одним заядлым наркоманом, Итан выкрутил свое актерское мастерство на полную. Пока я его осматривал, его лицо было искажено гримасой страдания. Он явно переигрывает, и я вижу, как ординаторы закатывают глаза. Ему нужно именно то, в