Жизнь и праздники крестьян Западной Руси - Юлиан Фомич Крачковский

Рассказывают, что какому-то счастливцу удалось овладеть цветом папоротника. Дело было так. У одного человека накануне Купалы заблудились волы. Он пошел искать их в лес да и сам заблудился. Попал он в такую глушь, что никак нельзя было ему идти дальше, и поневоле пришлось остановиться на отдых. Оказалось, что заблудившийся положился среди папоротника. Ночью, когда отцвел папоротник (а цветет он, по мнению селян, просто мгновение), цвет его попал селянину на лапоть. Пробудившись от сна, селянин почувствовал себя совершенно иным человеком. Он понимал шелест деревьев, слышал, что говорят у него дома, видел все, там происходящее, как бы перед собою, видел то место, где находятся его волы, видел богатства земли, клады. Он порешил пойти за волами, поскорее загнать их домой и отправиться разрывать клады. Уже он гнал домой волов, но тут почувствовал, что ему очень жарко в ногах и, чтобы облегчить себя и скорее добраться домой, он сбросил лапти, не подозревая, что в них-то и находится главная и единственная причина его всеведения. Сбрасывая лапти, он выронил из них магический цвет и в ту же минуту потерял все свое знание и понимание: явился прежним селянином, со смутным воспоминанием о недавнем своем внутреннем величии.

В этот день особенно боятся, чтобы ведьмы не испортили коров. Еще заблаговременно между хозяйками идет говор, что скоро, мол, наступит время «уменьшения молока». Думают, что ведьмы теперь собираются в одно место, на «Лысую гору» (в Киеве), и там делают совет, куда которая из них должна отправляться за молоком. Так как некоторые хозяева в это время выгоняют свой скот на пастбище очень рано, то ведьмы поступают тут следующим образом. На луг, где пасутся коровы, они являются тоже очень рано, берут полотенце, таскают его по росе и говорят, указывая на ту корову, у которой желают отобрать молоко: «Как роса убывает из-под полотенца, так чтобы убыло молоко у этой коровы; и, как роса вбирается в мое полотенце, так пускай молоко переходит от этой коровы и вбирается в вымя моей коровы!» Потом ведьма выжимает полотенце и явившуюся воду дает выпить корове. Молоко после этого будет убывать и перейдет к ведьме. Говорят, что иной раз кто-то поименно всех коров зовет в лес. На этот зов коровы сильно рвутся. Значит, тут есть ведьма; нужно всеми силами не пускать туда коров: иначе она их испортит. Чтобы хотя сколько-нибудь предохранить своих коров от такого зла, их поят иногда росою, собранною в огороде, или же прогоняют скот через разложенный костер (Бобровский).

Еще сильнее боятся селяне, чтобы ведьма не забралась к коровам в хлев. С этою целью они стараются как бы преградить ей все пути к своему жилью. На воротах кладут крапиву, чтобы ведьма обожглась; вбивают косу, чтобы она отрезала себе хвост. В хлевах и сараях затыкают все дыры, щели; под дверьми в хлеву вешают свечу, которая была освящена на Сретение (в Могил. губ.), оставшуюся от Страстей громницу; говорят, что ведьмы ее боятся, и хотя с досады грызут, но перегрызть не могут. На углах вешают венки из освященного зелья, вешают их также на дверях, кладут на крыши, на окна… Щели и дыры затыкают, потому что думают, будто ведьмы обращаются в ящериц и лягушек и таким образом могут забраться в сараи. На крестце и лбу у коров намазывают дегтем крест. Истину существования ведьм селяне подтверждают местным преданием.

Рассказывают, что один воин сбился с дороги. Блуждая некоторое время, он попал наконец в какую-то пустынную, одинокую избушку. Вошедши в нее, он увидел нескольких баб, которые стояли около печки и что-то готовили, но что именно, ему было неизвестно. Утомленный продолжительным путешествием, оц просил незнакомых женщин приютиться, позволить ему отдохнуть. Ответ был отрицательный. Заинтересовался он, почему бы бабы не позволили ему отдохнуть у них. Он пристал к ним с самою усильною просьбою, с намерением добиться своего и потом досмотреть, чем они занимаются. Но бабы-то собственно и опасались. Но, видя решительную неотвязчивость его, они позволили ему переночевать у них в той мысли, что, уставши от пути, он сейчас же уснет и ночью не увидит. Не тут-то было. Он теперь весь обратился в любопытство. Получив место на «покутье», он никак не мог вздремнуть, и ему в высшей степени любопытно было знать, как это видимые старухи заявляют в своих движениях столько живости, резвости, без устали вертятся около печки. Он решился наблюдать, что будет. Бабы наконец сделали свое дело. Приготовленное они поставили в полуразбитом горшке в трубу, а сами сели ужинать. Окончив ужин, каждая из баб подходила к поставленному в трубу горшку, нюхала что-то оттуда и в сию же минуту исчезала в трубу, улетала. Любопытство воина возрастало; он стал уже думать, что попал к нечистому в гости. Когда в избушке не стало уже ни одной бабы, все улетели, он решился посмотреть, что это они нюхали; потом встал, подошел к трубе, нагнулся к полуразбитому горшку и, лишь только втянул оттуда маленькую струю воздуха, как и его схватила невидимая сила, унесла в трубу, а потом – в воздушное пространство. Он не терял, однако, присутствия духа, и каково было его изумление, когда, после некоторого времени, он очутился на горе, которую, как услышал он тут, называли Лысою, среди многочисленного собрания ведьм, между которыми, к немалому своему удивлению, он нашел и недавних своих знакомых баб! Рассердились страшно ведьмы, когда увидали среди себя постороннего человека, и хотели разорвать его на части. Воина нашего защитили только его знакомицы. Они поспешили скорей отправить его отсюда: дали ему белую лошадь, чтобы он скорее отправился восвояси, с условием, впрочем, не осматриваться во время своего поезда и не слезать с лошади. Он видел, что шутить тут нельзя, выполнил условие и благополучно прибыл домой. Тут он слез с лошади и наскоро привязал ее к забору, а сам поспешил в комнату посмотреть, что делается там. Вышедши потом на двор с намерением поставить лошадь в сарай, он вместо лошади нашел привязанное к забору березовое бревно (Каменец Брестск. уезда Гродн. губ.).

В день Иоанна Предтечи селяне приказывают пастухам, чтобы на этот раз они не перегоняли своего скота «через границу», то есть через ту межу, которая отделяет поля одной деревни от другой: там, говорят, собираются ведьмы, обращаются в лягушек и, подползши под коров, «отбирают молоко». Однажды, передают по этому случаю, уговорились несколько мальчиков и, не послушавши своих хозяев, погнали скот в запрещенное место, «за границу». Один мальчик, наблюдая