Жизнь и праздники крестьян Западной Руси - Юлиан Фомич Крачковский

случай молитвы. Такое уничтожение закрутня как бы ограждало уже селянина от грозящих ему бед. Сами селяне никогда не осмелятся сжать его или вырвать. Более суеверные отправляются к «знахарю».

Получив от селянина возможно большую плату, «знахарь» является на предстоящий подвиг. Большей частью он бывает страшный пройдоха, опытен в своем ремесле: он понимает, что «закрутень» – вздор; что отсюда ничего быть не может для селянина, но, чтобы не лишиться известной прибыльной статьи дохода, он, напротив, утверждает еще селян в суеверном взгляде на вещи. Прибывши к «закрутню», знахарь начинает свистать, кричать, выкидывает разного рода штуки, делает непонятные прыжки, произносит бессвязные слова: всем этим он как будто уничтожает имевшие было явиться вредные последствия закрутня; потом он объявляет селянину, какие случились бы с ним несчастья, если бы он не обратился к нему за помощью; в заключение знахарь берет осиновой кол и им вырывает из земли закрутень, приговаривая следующие слова: «Нехай так того человека, который зробив закрутень, роскидастся господарка, як я роскидаю закрутень!» По окончании дела селянин на радостях угощает знахаря, чем Бог пошлет, – конечно, всем лучшим, – и просит его не отказать ему в помощи и на будущее время. Знахарь пользуется слабостью селянина, начинает заявлять ему свое о нем «печалование», говорит, что у него много есть врагов среди соседей, но ему нечего их бояться, потому что в нем он всегда найдет себе сильную, надежную защиту. Разжалобленный селянин снова потчует знахаря и еще дает что-нибудь «на дорогу». Они расстаются видимыми, сердечными друзьями, а у бедного селянина, глядь, на следующий год слова является «закрутень», единственно, быть может, по проискам знахаря; и снова обращение к знахарю, и снова ему почет, ласки, плата и угощение.

Относительно происхождения «закрутня» следующие мнения. Одни думают (Гродн. губ.), что злые люди, недовольные кем-нибудь из своих соседей, идут на их нивы и делают «закрутни» с разного рода страшными проклятиями и недоброжелательствами своим недругам. Селяне верят, что если не уничтожить закрутня указанным образом, то положенные, так сказать, на ниву заклинания могут выполниться. Другое объяснение происхождения «закрутня» (Минск. губ.) указывает на ведьм: они якобы в Иванов день ходят по полю и «заламывают рожь на какое-либо зло». Выжавший этот «зломок» подвергается болезни на целое лето.

Другая беда селянину, по его мнению, если у него найдутся «обжатые» загоны, т. е. если по концам загонов несколько колосьев окажутся сжатыми. В объяснение этого явления селяне говорят, что злые люди, ведьмы, колдуны, во время «красования ржи, ночью, с серпом, отправляются голы на ниву, обходят ее кругом и с каждого загона сжинают по нескольку колосьев. Сжатые колосья они кладут в свои закрома. Отсюда, по мнению селян, происходит следущее явление. Когда хозяева, которых нивы «обжаты», станут свозить домой рожь, то и обжавшему невидимые силы вносят в закромы сотую часть зерна. По этому случаю рассказывают следующее. Случилось, что заболел один чрезвычайно богатый человек, такой, который свое богатство скопил тем, что занимался обжатием нив во время красования ржи. Болезнь его в настоящем случае как раз приключилась в ту пору, когда «красовалась» рожь, единственно пригодная пора для обжатия. Так как больной сам не мог совершить теперь обычного своего дела, с другой стороны, между тем не хотелось увидеть уменьшения своих богатств, то он и выслал своего сына обжать нивы. Но сын не умел «знахарствовать» и, несмотря на точные указания своего отца, не зная, в чем суть дела, вместо нив «обжал» кусты. Когда потом хозяева срубили эти кусты, то закрома обжавшего, в силу притяжения, наполнились листьями и ветвями вместо ожидаемых семян. Некоторые думают, что если во время «красования» ржи освятить нивы богоявленскою водой, то этим можно уничтожить силу и значение «обжатия» нивы.

Если на поле придет хозяин в то время, когда там жнут, то жнеи, подобно косарям во время косьбы, связывают его перевязью из соломы. Чтобы освободиться от этого плена или, как говорят, выкупиться, необходимо дать несколько копеек, на которые делается, большей частью, общая выпивка. «Жниво» сопровождается разнообразными песнями:

Ой на луце, луце,Лука моя да й зеленая(припев этот повторяется после каждого стиха),Трава моя да й шовковая!Там девчина траву жала,Траву жала, в фартух клала;Мимо еи стеженька,Туды ехав Козаченько:«Ой Бог помочь, девонько!Ой девко, девонько,Дай мойму коню травы!» —«Ой боюся ойца свого». —«Не бойся ойца свого,Бойся мене молодогоИ канчука тернового!»

Или:

Поскочу я в городець, в городець,Выкопаю коренець, коренець;Ще коренець не укипев, не укипев,Вже молодець прилетев, прилетев:«Лихо тебе принесло, принесло!» —«Ни човничок, ни весло, ни весло,Привез мене сивый конь, сивый конь,До милои на подвор, на подвор».

Или:

Плыве човничок по речце:Плаче молодець по девце;Выдеру личко с кропивыИ повешусь в ботвине:«Постой, молодче, не вешайся,Едь на военку, потешься!»

Или:

Хмара иде, друбный дождик буде,А я, молоденька, сама одиненька,За реченкою пшенку жну.Иде батько, иде батько,Снопа не звяже, жменьки не здыме,Мене, молодой, не пудажне;Иде милый, иде милый:Снопок мне звяже и жменьку здыме,Мене, молодую, пудажне(Нарва Бел. уезда Гродн. губ.).

Или:

Жнися, загоне, жнися,На мене не дивися!У мене загун широкий,Орав ратай безбокий.«Абр жь мене подождите,Або дайте Антона,Подогнати загона;Або жь дайте мне Гриця,Гриць на мене подивицьця!»(Сборн. пам. нар. творч. в СЗ крае, CLVI).

Окончание жнива «дожинки», как и его начало, «зажинки», составляет праздник в быту селянина. В песне, как бы от лица жней, поется:

Дожали жита, дожнем пшеницӣ,Тогда мы прийдем горелки пици.(Там же).

В некоторых местах, когда жнут уже последнюю гряду (а напоследок оставляют гряду самой лучшей ржи) и остается еще только раз последний и единственный замах серпом, оставшуюся рожь не сжинают, а притаптывают с пением следующих слов:

Ой вылень, перепёлко,Бо уже у нас жита только!Як не будешь вылетати,Будем в поле зимовати.

Притоптанное количество ржи прижимают камнями и кладут туда маленький кусочек хлеба. Несколько ржи с кусочком в середине хлеба оставляют для мышей, надеясь этим удержать их от перехода в поля, в сараи (Каменец Брестск. уезда Гродн. губ.).

Из нажатой ржи делают венок. При этом в Борисовском уезде (Минск. губ.) поют:

Канець пивце, канець,Упляцем пану вянерь;Да ужо жниво у канца:«Нуце, дзевачки, да венца!»

Сплетенный венок кладут на голову одной из лучших жней и с песнями отправляются домой. По дороге поют:

Дяковала жнивонькаГосподу Богу Святому,И ёгомосци своемуЩо вун мене у пору зобрав.«Нехай я у стороне погощу,Покы на ниву опять пойду!То мне у стодоле гостина,А на ниве година».

Или:

Ой котився веночокЗ широкеи нивы,З женцями молодымиПодкотывся под ворота:«Выйди, пане, за ворота!Выкуп венка з золота!Не з золота венок витый,Да й з густого жита,Да й з колосистого,А щё з ядренистого!»

Или:

Котився веночок по полю,Просився женчикув до дому:«Идете, женчики, до дому,Занесете мене в стодолу,Положите мене в сторону,Ой то я пойду на ниву,Ой а мне на