Жизнь и праздники крестьян Западной Руси - Юлиан Фомич Крачковский

до тех пор пока не скроется «ведьма» (как ее называют).

Прогнавши ее, молодежь опять начинает гулять до поздней ночи (Сборн. песен и сказок Дмитриева, с. 223–227; Ср. Opis. powiatu Borys. S. 369–375).

Гумно в с. Вуйвичи Пинского у., фото XIX в.

Во все это время, с месяца апреля по июнь, селяне большей частью занимаются полевыми работами: готовят нивы под яровые посевы, садят и сеют разного рода огородные и другие растения. Полотье их отнимает тоже немало времени.

В это время женщины поют:

Ой пойду же я, пойду, пшениченьки полоти,Чи не вылетит ряба зозулька в золоте.За лесом, бором, круглее поле,А там Касенька пшеницю поле,Ой поле, поле, перебирае,Перебур-зелье за плут кидае.Ой кидай, кидай, нех вода несе,Де мой Ясенько волики пасе!Ой пасе, пасе, гореньками,Не бачить воликбв за слезоньками(Нарва Бел. уезда Гродн. губ.).

С конца июня начинается самая жаркая для селян пора. Настает время косьбы, а там и жниво. «С Петрова дня в поле пожня», зеленый покос. Небольшой у селянина лужок; но тем хуже, если и этого небольшого количества сена ему не удастся собрать заблаговременно при благоприятных условиях. Покос должен быть непременно окончен ко дню пророка Илии. «Придет Илья, наробит гнилья», и что тогда будет делать селянин с своею «скотинкой», когда для нее он не приготовил на зиму надлежащего запаса? Косьба поэтому сильно занимает думу селянина: он пользуется для нее каждой удобной минутой, и тайно и явно заявляет одно пока желание: дал бы Бог ведро, сухую погоду! Обыкновенная песня «косцов» следующая:

Косцы косять,Бога просят:«Дай, Боже, погодонькуНа нашу роботоньку,Сено покосити,До дому звозити!»(Брестск. уезда Гродн. губ.).

«Погодонька» – необходимое условие для косарей, потому что «после Петра сено, даже поднятое на куст, не сохнет, тогда как до Петра оно сохло и под кустом». Радостно и усердно работает в это время селянин, несмотря на тяжелое для него время года в материальном отношении. У него вышли почти все «запасы» старого года, а новых еще он не дождался. При упорной работе он нередко довольствуется какою-нибудь травой «гардовицей» и утешается только надеждой на будущее. В песне поется:

Боже мой, да у в агародзе гардавица,Боже мой!(эти слова повторяются в начале каждого стиха)Цяжка дзецюкам Петровича:«Идзице, дзецятки, гарду рваци,Лягчей будзе Петра ждаци!Ждали Петра, ня приждали.Боже мой, речка, по речке челнок плыве,Да у том челночку белый малойчик,Кудзерки чеше, перечешуе:«Плывице, кудры, да маей милой,Паслухайце, што мила гавориць,Ци вспаминае, ци праклинае:“Ой милый мой, глумился мной:Сеял палынь на моем сердце,Да клал агня на маих плечах,Рабил скрыпки з маих ручек,Увязывал каня да маих косок,Пущал речки з маих очок”». —«Милая мая! Няправда твая:Я сеял палынь у чистом поле,Я клал огня у щиром боре,Увязывал каня у белой березе,Я пущал речки криничные,Я рабил скрыпки з белой липки»(Вилен. вестн. 1869 г., № 19).

В некоторых местах Гродненской губернии есть следующее обыкновение. Когда на луг является хозяин, который нанял косарей, его связывают веревкой, свитой из сена. Из этого почетного плена он должен выкупиться несколькими копейками. Косари при этом поют:

Ох, славен, славен наш господарь!Ох, чем же он ославился?Чи своим гумном, чи своим добром,Чи своей жоной, чи своими детками?Не ославился он ничем, только гумном.

Покос должен быть покончен к Ильину дню. С этого времени для косьбы может быт очень неблагоприятная пора, мокрая. «Да Ильли ксёндз просиць дощь, а на Ильли и баба фартухом нагониць». – «Ильля наробиць гнилья». – «Да Ильли, – говорит еще поговорка, – хоць адним зубам (бороны) падзяри!» (паровое поле). Но, с другой стороны, «Ильля» не может быть нежелателен для селянина. Около этого времени он большей частью может вкусить уже от новых плодов. Есть поговорка: «На Ильлю в мису каши налью»; по другим: «На Ильлю перапечку налью, а на Бориса уже хлеба напарюся». На Илью селянин рассчитывает, как бы только наесться каши из свежего зерна; Борис (24 июля) приносит уже полную зрелость его посевам, и он надеется поесть вплотную хлеба (напороться) и этим вознаградить себя за долги голодные ожидания во время весны (Каменец Брестск. уезда Гродн. губ.).

Впрочем, в некоторых местностях (Нарва, Бел. уезда Гродн. губ.) существует такая поговорка: «На Ивана колосок (8 мая), а на Петра (29 июня) пирожок», т. е. около 8 мая во ржи появляются колосья, а около 29 июня из свежей муки можно спечь уже пирог. Значит, как и действительно бывает, климатические условия известной местности благоприятствуют гораздо скорейшему в ней созреванию, нежели в других местах. Но как бы то ни было, а не успел еще замолкнуть шум и звон от кос при косьбе сена, жнеи спешат уже вторить ему своими серпами. «Живо, живо, – слышится со всех сторон, – бо подходит жниво!» Действительно, золотистые нивы начинают наклоняться до земли от полноты налившегося колоса; последний «дремит», как бы просит занести его в стодолу, положить его в сторону, потому что на ниве пробил его час, година, и ему в стороне «гостина». Сначала идет одна жнея – «открыть», так сказать, работу. Боятся, чтобы кто не перешел дорогу. Если случится это и во время жатвы работник обрежет себе руку, то это несчастие прямо приписывают злонамеренности перешедшего дорогу. При открытии жнива хозяйка несет кусок хлеба, а невестка в первый год своего замужества – кусок холста, которым обвивает первый сжатый сноп, предназначенный для хозяина поля.

В первый раз жнея большей частью жнет только такое количество ржи, чтобы был один порядочный сноп. Берет его и с ним возвращается домой, ставит его в почетном углу, и потом вечером хозяин устраивает маленькое угощение, «зажинки». После «зажинок» все семейство уже, кто только может, выходит в поле работать (Цырним Новогр. уезда Минск. губ.).

Некоторое время продолжает кипеть двойная работа: на лугах и полях. Скоро зеленые, бархатные луга и золотистые нивы принимают вид пустынный, осиротелый.

Езда по Пинским болотам. Гравюра с рис. Котляревского

Опаснее всего для селян, когда на своих нивах они найдут где-нибудь «закрутею» (десятка два колосьев, связанных, «закрученных» и потому иссохших), или «обжатые» загоны. Несчастлив тот хозяин, говорим словами одного селянина, у которого найдется этот «закрутень»; сам он не знает, что ему делать; бегает от соседа к соседу, тужит, горюет и сквозь слезы просит, указать ему такого человека, который избавил бы его от этого несчастья. Нужно заметить, что существование «закрутня» предвещает тому хозяину, на ниве которого он найден, или смерть, или падеж скота, или другую какую-нибудь беду. Понятное дело, что, при глубоком суеверном понимании вещей, есть о чем призадуматься. Некоторые, как мы сами видели в былое время, обращались к священнику и просили его с молитвою вырвать своими руками закрутень. В униатских «Канониках» существуют даже на этот