Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

из числа князей находились сам Владимир Мономах с сыновьями, Давид и Олег Святославичи также с сыновьями, митрополит киевский с епископами, клир и бояре. 1 мая пришлось во вторую субботу по Пасхе, и в этот день торжественно освящена была церковь митрополитом и епископами, после чего строитель храма Олег угощал князей и духовенство богатым пиром.

На другой день, в неделю жен-мироносиц, отпев одновременно заутреню в церквах, новой и старой, приступили к перенесению мощей. Раку св. Бориса поставили на «возила» и повезли сами князья с боярами; им предшествовали митрополит и епископы в полном облачении, а впереди епископов шли игумены, священники, черноризцы – все с зажженными свечами. Любопытно, что вокруг князей и бояр, окружавших святыню, несли вор (огорожу из жердей), чтобы защитить их от давки. «Но толпа была так велика, что невозможно было двигаться шествию с мощами: даже и вор поломали». Тогда Владимир Мономах приказал бросать в толпу деньги и куски поволок, чтобы очистить дорогу. На протяжении всего пути народ взывал: «Кирие елейсон» (Господи, помилуй!) и все плакали от радости. Когда и рака св. Глеба была тем же самым порядком перевезена в церковь, между князьями произошло разногласие: Мономах хотел поставить обе раки посреди церкви и над ними устроить серебряный терем, а Давид и Олег желали, чтобы раки поставлены были на правой стороне церкви, в нарочно уже приготовленные для них своды (коморы). Митрополит и епископы предложили князьям бросить жребий. Князья согласились; положили два жребия на престол, и вынулся жребий Олега и Давида, после чего раки и были поставлены на правой стороне церкви. Затем совершена была литургия и последовал в Вышгороде трехдневный праздник, после которого все разъехались[61]. Заметим кстати, что уже со времени первого перенесения мощей св. Бориса и Глеба церковью Русскою установлено праздновать день этого перенесения (2 мая) на вечные времена, и этот праздник является одним из древнейших на Руси, куда вместе с христианством перешли первоначально все праздники церкви Восточной. Первыми же в числе русских празднеств церковных являются именно дни открытий и перенесений св. мощей местночтимых святых (св. Ольги, Владимира, Бориса и Глеба и Феодосия Печерского) и дни освящения некоторых важнейших церквей киевских, напр. Киево-Софийского собора и церкви Георгиевской.

О плане древнейших киевских церквей мы уже говорили выше, при обзоре топографии древнего Киева и остатков важнейших киевских памятников. Насколько можно судить по исследованию фундаментов Десятинной и Ирининской церкви, по собору Св. Софии и еще двум-трем другим уцелевшим до нашего времени храмам (отделяя в них позднейшие пристройки от первоначального остова здания), план киевских храмов почти всегда представлял прямоугольник, у которого северная и южная стороны незначительно длиннее восточной и западной. Размеры храмов, судя по их основаниям, как в длину, так и в ширину, были весьма невелики, и самые храмы едва ли могли быть высоки. В больших церквах к западной стороне примыкали полати (или хоры), утвержденные на каменных или кирпичных столбах. Впрочем, алтарная часть храма иногда выступала полукружием, которое и заключало в себе собственно алтарь, а по бокам его в особых отделениях помещались жертвенник (в северном) и дьяконник или ризница (в южном). Окна были узкие, кверху округлые, и, при значительной толщине стен, мало могли пропускать света внутрь храма.

Гораздо более положительных данных имеем мы о внутреннем устройстве древних киевских храмов. Драгоценным и дивно сохранившимся памятником церковной древности, вполне знакомящим нас со всеми подробностями мозаичных и живописных украшений православного храма XI–XII века, является Св. София Киевская.

Рис. 15. Левая, северная часть изображения Тайной Вечери (мозаика Киево-Софийского собора)

Рис. 16. Правая, южная часть изображения Тайной Вечери (мозаика Киево-Софийского собора)

Переступив порог этого собора, мы, без малейшего усилия, можем восстановить перед собою все внутреннее благолепие древней святыни киевской в том самом виде, в каком она создана была византийскими строителями и художниками, вызванными в Киевскую Русь Владимиром и Ярославом.

Весь храм в важнейших своих частях, на всех стенах и сводах алтаря, под главным куполом, на стенах и арках, служащих ему подпорою и образующих средину храма, а также и в выступах, составляющих алтарные части приделов, украшен был сверху донизу богатейшею мозаикою, остатки которой доныне еще представляют один из драгоценнейших памятников древнего мозаичного искусства в Европе. Все остальное пространство храма, не исключая столбов, простенков, карнизов и лестниц, покрыто было фресковой живописью. До какой степени много труда, издержек и времени было потрачено на подобное украшение Св. Софии, можно судить уже по тому, что уцелело и до настоящего времени на стенах этого храма после восьмивекового существования его, после всех невзгод, перенесенных им в различные эпохи. Когда в 1842 году из-под толстого слоя штукатурки протоиереем Сухобрусовым и академиком Сонцевым были открыты первые фрески и вслед за тем по желанию императора Николая I приступлено к возобновлению древней фресковой живописи, то оказалось, что на стенах Св. Софии уцелело до нашего времени 25 фресок многоличных, на которых насчитывают 154 фигуры несколько менее обыкновенного человеческого роста; фресок одноличных, с фигурами, писанными во весь рост, – 220, поясных – 118, а всего 338 фигур; фресок аллегорических, не вполне разгаданного мирского содержания, всего 33 отдельные картины, в которых насчитывают до 133 фигур. На возобновление этих фресок и написание новых в тех местах собора, где фресковой живописи не было открыто, потребовалось около десяти лет работы и около 100 000 рублей затраты.

Не вдаваясь в чрезвычайно подробную историю возобновления Св. Софии, поучительную и важную в смысле археологическом, мы постараемся изобразить читателю, на основании точнейших археологических данных, внутренность Св. Софии в том именно виде, в каком она должна была являться современникам Ярослава и его ближайших преемников.

Прямо против западных входных дверей храма, из-за низкого иконостаса взорам каждого и прежде, как теперь, должно было представляться колоссальное мозаичное изображение Божией Матери, получившей в настоящее время между богомольцами, за дивную долговечность свою, название Нерушимой Стены. Изображение это находится над горним местом, почти на своде алтаря, представляющем громадную нишу с округлым сводом. По своему высокому положению и по своим громадным размерам (7 арш. высоты) икона эта господствует не только над алтарем, но и над всем храмом, и видна почти со всех главных пунктов его.

Карниз и две узорные мозаичные каймы отделяют икону Божией Матери от изображения Тайной Вечери, занимающего все пространство алтарного выступа, от одного угла до другого (в вышину 5 аршин, в ширину 33 аршина). Ниже Тайной Вечери, в алтарном полукружии, находится третий,