Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

полосою. В левой, несколько приподнятой, руке она держит продолговатый клубок красной пряжи. От этого клубка висит на нитке другой такой же точно клубок, служащий вместо веретена и поддерживаемый правою рукою. В другой, соответствующей части той же иконы благовествующий архангел представлен как бы идущим навстречу Божией Матери: лик его обращен к лику Пресвятой Девы. Одежда его состоит из белого хитона; поверх хитона наброшена узкая и короткая хламида; один конец ее переброшен через левую руку и в круглых складках волнообразно заканчивается выше колена. Поручи у него золотые, с полосками; на челе род ленты, концы которой, выходя из-за ушей, свободно вьются в воздухе. На ногах сандалии; простертая правая рука несколько приподнята, а в левой держит он красную лилию.

Все эти три изображения, несомненно, принадлежащие греческому искусству XI века, хранят на себе следы древнейших христианских воззрений. Относительно иконы Божией Матери Нерушимой Стены, должно заметить, что подобное мозаичное изображение находится в Цареградской Софии, на Царском своде, над бывшим иконостасом. Кроме того, оказывается, что уже в римских катакомбах встречались весьма близкие к этому изображения Божией Матери с воздетыми руками. То же самое должно быть замечено и относительно изображения Тайной Вечери, в котором двойственное изображение Спасителя поражает наивностью художнического замысла и переносит в эпоху младенчества искусства[63].

Важным материалом для изучения киево-софийских мозаик являются остатки подобных же мозаичных украшений на алтарной стене церкви Св. Михаила в Златоверхо-Михайловском монастыре. Выше мы уже упоминали о том, что, по справедливому предположению археологов, мозаики михайловские были довольно близкою копией с софийских, тем более что и самый храм, «в особенности алтарь, если не тожественны с Софийским храмом по размерам, то весьма сходны по плану и внешним формам».

К сожалению, однако же, в храме Михайловском мозаичные украшения сохранились нам только в виде жалких остатков прежнего, великолепного внутреннего устройства храма. Разрушительному влиянию времени помогла намеренным истреблением древних мозаичных украшений и рука человека[64]. Из многих алтарных мозаичных изображений уцелело только изображение Тайной Вечери, да и то не вполне: южная сторона его вся осыпалась. Чрезвычайно любопытны те незначительные различия, которые существуют между совершенно подобными изображениями Тайной Вечери в Св. Софии и в Михайловском храме. Отметим их здесь. Во-первых, над Св. Трапезою нет сени; во-первых, ангелы держат рипиды таким образом, что над Св. Трапезою образуется Андреевский крест; в-третьих, северное изображение Спасителя правой рукою подает апостолам хлеб, а в левой держит дискос без поддонка; в-четвертых, южное изображение держит чашу, обвитую голубою пеленою; в-пятых, ученики Спасителя представлены в разноцветных одеждах, иные даже в золотых; в-шестых, что особенно любопытно и верно, – впереди престола изображен иконостас, представленный в малом виде, очевидно затем, чтобы не заграждать Св. Трапезы и Таинства Причащения. Посредине врата разделяют этот иконостас на две половины. Каждая половина иконостаса состоит из небольших столбиков темно-серого цвета; столбики эти украшены золотыми полосками и наверху заканчиваются шариками. Между столбами – стены белого цвета с мраморными полосами, утвержденные на цоколе также темно-серого цвета.

Вслед за мозаиками при описании Софии Киевской необходимо упомянуть и о многочисленных фресках собора. Объем нашего описания не дозволяет нам говорить об этом предмете подробно, и мы удовольствуемся только тем, что отметим важнейшие черты фресковой живописи, уцелевшей в Св. Софии. О числе фресок, об их подразделении на одноличные и многоличные, о числе изображенных на них фигур мы уже говорили выше. По сравнению с изображениями мозаичными, важною стороною фресковых изображений является то, что их стиль совершенно подобен общему, строго византийскому стилю мозаик: тот же характер в представлении ликов, та же сухость рисунка, те же постановка фигур и расположение складок одежды и т. д. Ту же близость, почти тождественность фресок с мозаиками указывают археологи и в подробностях облачения, форме крестов, в атрибутах священных лиц и в постановке отдельных фигур. Все это дает возможность предположить, что если большая часть древних фресок и не одновременны с мозаичными изображениями собора, то все же очень близки к ним по времени написания и едва ли не были произведением тех самых мастеров греческих, которые работали над мозаиками. Из числа древних фресок лучше всех сохранились те, которые находятся в алтаре придела Трех Святителей (древнего Георгиевского) и, по воле покойного императора Николая, оставлены в первоначальном виде. При обозрении Киево-Софийского собора государь сказал митрополиту Филарету: «Фрески эти надобно оставить без поновления; потомки наши, увидев их, поверят нам, что все прочие мы поновили, а не вновь написали»[65].

Внимательное изучение киево-софийских мозаик и фресок в связи с немногими другими фресками, уцелевшими в остальных храмах киевских, дало возможность воссоздать и остальные подробности церковного быта в древнейшем киевском периоде Руси.

Внутри церквей, на стенах или в отдельных киотах выставлялись иконы, которые уже очень рано введено было в обычай украшать серебром и золотом, наравне с теми коморами и раками, в которых почивали мощи святых[66]. Немногие из икон того времени уцелели в Киеве и дошли до нас в виде, не искаженном рукою позднейших подновителей. Таких икон в Киеве известно три: 1) икона Божией Матери Киево-Печерской, принесенная из Царьграда каменоздателями, прибывшими в Киев около 1073 г. для сооружения Великой печерской церкви, и в этой церкви доныне сохраняемая в подлинном виде; 2) икона Святителя Николая, именуемого Мокрым, впервые прославленная чудом, случившимся в дни великого князя Всеволода I (1073–1093 гг.); ныне находится в приделе Киево-Софийского собора, устроенном на хорах, во имя Святителя Николая; 3) икона Божией Матери, перед которою молился незадолго до своей мученической кончины св. князь Игорь Ольгович, в киевском Феодоровском монастыре; она находится в Киево-Печерской лавре, в приделе Св. Стефана, в алтаре над жертвенником.

Священные сосуды употреблялись у нас в церквах с самого начала те же самые, какие употребляются и доныне, быть может, лишь с весьма незначительным отличием в форме некоторых отдельных вещей. На мозаиках Киево-Софийского собора видим в руках Спасителя потир или чашу, из которой он приобщает апостолов и на самой трапезе, с правой стороны – дискос, с раздробленным Телом Господним; с левой – развернутую и стоящую звездицу, в руках ангелов видим рипиды, простертые над трапезою; в правых руках архидиаконов Стефана и Лаврентия – кадильницы, и в левой руке у последнего – ладанницу[67].

Кресты, уцелевшие на мозаиках и фресках киевских и на миниатюрах святых в Святославовом Изборнике 1073 г. – все четырехконечные. Крест преподобного Марка Гробокопателя (конца XI века), доселе хранящийся в его пещере и особенно чтимый богомольцами, также четырехконечный. Четыре креста, найденные в развалинах киевской Феодоровской церкви (оси. в 1128 г.), все четырехконечные. Насколько