Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

поэзии Стесихора, хотя и неизвестно, насколько она отходит от первоначальной модели. Наряду с этими двумя повествованиями следует вспомнить подробное изложение Троянской войны во второй книге «Истории» Геродота.

Прежде чем проанализировать этот рассказ, будет уместно высказать некоторые соображения об истории этого варианта. Действительно, в различных рассуждениях предполагают, что Стесихор не был его автором. Прежде всего, кажется невероятным, что архаический поэт по собственной инициативе представил версию мифа, сильно отличающуюся от традиционной. Несмотря на то что мифический рассказ в Греции отличается гибкостью, которая делает его пригодным для адаптации к самым разным повествовательным требованиям, однако очень редко эти новшества противоречат ключевым моментам уже известной истории эпической традиции. Даже если мы не обладаем другими свидетельствами, мы должны принять во внимание гипотезу, что Стесихор, скорее всего, взял уже существующую трактовку. К счастью, по этому вопросу мы не ограничиваемся только догадками. Так, мы располагаем сведениями, переданными неизвестным византийским грамматистом, согласно которым первым, кто ввел в рассказ образ (eidolon) Елены, был Гесиод[228]. Эта информация сама по себе не кажется странной или маловероятной. В этом случае наша проблема состоит, скорее, в том, как сопоставить этот факт с версией, представленной в «Каталоге женщин» – произведении, приписываемом Гесиоду и дошедшем до нас в виде фрагментов, в которых рассказывались истории героинь – возлюбленных богов. Действительно, здесь утверждалось, что все три дочери Тиндарея – Тимандра, Клитемнестра и Елена – изменяли собственным супругам[229]. Получается, это свидетельствует о том, что произведение следует гомеровской трактовке. Однако возможны и другие варианты. Например, считается, что в «Каталоге» записаны разные версии мифов[230]; но также можно решить, что замена настоящей Елены на ее образ не означает невиновность. Даже если она не отправилась именно в Трою, Елену можно все равно упрекнуть в том, что она последовала за Парисом в Египет. Эта вторая гипотеза не противоречит следующим событиям и в целом представляется наиболее вероятной.

Стесихор рассказывал о Троянской войне в различных произведениях, но из них сохранились только небольшие отрывки. В последние годы к свидетельствам этой отдельной традиции присоединились отдельные короткие папирусные тексты, которые позволяют в некоторой степени дополнить немногочисленные сведения о поэте, что хорошо демонстрирует случай мифа о Елене. В прежнем произведении под названием «Елена» поэт рассказывал о событиях в соответствии с наиболее известной версией. Там фигурируют похищение Тесеем, клятва претендентов на ее руку, свадьба с Менелаем и, возможно, также встреча с Парисом и бегство в Трою[231]. За этим повествованием последовали два произведения, оба известные как «палинодия», в которых события разворачиваются иначе. В обоих текстах развивается вариант, по которому в Трою отправился только образ героини: настоящая Елена оставалась в Египте в течение всей войны. Здесь Менелай в итоге нашел супругу, и они вместе вернулись в Спарту. Согласно устойчивой биографической традиции, пользовавшейся популярностью в Античности, Стесихора привело к этому отказу от своих слов необыкновенное происшествие: внезапно ослепнув, он узнал, что причиной его увечья стал гнев Елены, которую он несправедливо обвинил в измене. Тогда поэт радикально изменил свою версию событий: оставив прежний рассказ, он сочинил новое произведение, в котором утверждал, что в Трою отплыла не настоящая Елена, а только ее образ. У истории был счастливый конец: поэт вновь обрел зрение, а героиня, избавленная от позорящего ее обвинения, – славу. Происхождение этого предания давно оспаривается: сомнительно, чтобы оно основывалось на реальных событиях из жизни поэта, но на этот счет существуют различные гипотезы[232]. Добавим, что развитие истории, каким бы ни было ее происхождение, подразумевает существование уже во времена поэта мифа о Елене, отличавшегося от гомеровского. Действительно, негодование женщины было бы неоправданным, если бы поэт придерживался единственной существующей версии, а только в предыдущем произведении он следовал менее благоприятной для нее трактовке.

Долгое время считалось, что Стесихор создал не два, а одно произведение в качестве отречения от мифа, который выставлял Елену изменницей. Однако находка папируса позволила восстановить всю историю иначе. Сегодня мы можем утверждать, что, вполне вероятно, после сочинения «Елены» Стесихор посвятил два других произведения той же теме и что каждый раз рассказ развивался по-разному. В тексте папируса, написанного античным комментатором, сохранились пояснения перипатетического грамматиста Хамелеонта Гераклейского, жившего в IV–III веках до н. э., автора различных произведений о жизни поэтов (одно из них посвящено Стесихору)[233]. Здесь мы приводим перевод начала, которое напрямую связано с нашей темой:

Он критикует [то есть Стесихор] Гомера, потому что у того Елена отправляется в Трою, а не ее образ, в другой [ «палинодии»] критикует Гесиода; итак, существуют две палинодии, различные между собой, и одна из них начинается так: «Вот снова богиня танца и песни», а другая «Дева о золотых крылах», как пишет Хамелеонт. Сам Стесихор утверждает, что Трои достиг образ (eidolon), в то время как Елена оставалась у Протея[234].

Итак, в качестве опровержения более раннего сочинения Стесихор написал две палинодии: в первой он критиковал версию Гомера, во второй – Гесиода. Цитата начальных строк двух сочинений служит точной отсылкой[235], не оставляющей сомнений, что Хамелеонт читал два разных произведения на одну и ту же тему. Кроме того, текст подтверждает, что персонаж Протея фигурировал уже в произведении Стесихора: именно у этого египетского царя Елена провела долгий период, который начался с Троянской войны, а завершился прибытием Менелая в Египет.

Если в двух палинодиях Стесихор критиковал соответственно Гомера и Гесиода, весьма правдоподобно, что в этих произведениях он следовал разным версиям. Если отличия от гомеровской версии очевидны (Стесихор утверждал, что только eidolon Елены последовал за Парисом в Трою), то о Гесиодовой этого нельзя сказать. Эту проблему можно решить, переосмысливая те немногие дошедшие до нас отрывки в свете биографической традиции, которая, хотя и недостоверна в историческом аспекте, основывается на элементах, присутствующих в творчестве поэта. Итак, Елена обвинила его в том, что он рассказал о ней ложную историю, отвергла обвинения в измене, вытекающие из рассказа о ее бегстве из Спарты вместе с Парисом, и потребовала от поэта опровержения. Чтобы удовлетворить ее требования, необходимо было развеять все сомнения относительно обстоятельств происходящего. Вероятно, первой палинодии Стесихора оказалось для этого недостаточно. Если Елена и не приезжала в Трою, тем не менее она добровольно покинула дом супруга и последовала за Парисом в Египет. По некоторым свидетельствам, которые, вероятно, отражают эту версию мифа, мы узнаем, что именно в таких обстоятельствах, когда пара остановилась в Египте, местный царь Протей увел Елену у Париса, отдав ему взамен eidolon, с которым он