Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

верной Менелаю, несмотря на то что про нее распространялись незаслуженные слухи, будто она бежала в Трою с Парисом. Но в действительности события происходили по-другому. В споре о красоте между трех богинь Парис, присудив победу Афродите, вызвал гнев Геры, и та, не вынеся поражения, попыталась свести на нет обещанную ему награду. Гера подсунула Парису не настоящую Елену, а своего рода оживший образ, сделанный из того же небесного материала (ст. 34). Он во всем был подобен Елене, но тем не менее оставался «пустым обольщением» (ст. 36). Обман удался: Парис увез к себе в Трою eidolon женщины, приняв его за настоящую Елену, а та, в свою очередь, окутанная облаком, была перенесена Гермесом в дом Протея, где и находилась до сего времени (ст. 44–46). Здесь Елена ожидала супруга в течение долгих 17 лет: столько получится, если к десяти годам Троянской войны прибавить семь лет, проведенные Менелаем во время странствий по Эгейскому морю[251]. Однако пока был жив Протей (старый царь здесь изображался как пример мудрости), неловкость положения Елены компенсировалась относительным спокойствием, но после его смерти женщина столкнулась с настойчивыми требованиями его сына, молодого Феоклимена, который любой ценой хотел на ней жениться (ст. 60–63)[252].

Изначальная ситуация теперь кажется безнадежной и оставляет главной героине мало пространства для проявления инициативы. В этот момент прибытие греков, а особенно вмешательство Менелая придают действию новое развитие. Во втором прологе, который следует за уходом Елены и хора со сцены, он рассказывает о злоключениях после Троянской войны (ст. 386 и далее). После долгих скитаний, когда он думал, что уже близок к возвращению на родину, Менелай попал в кораблекрушение и был вынужден просить приюта в незнакомой стране: он потерял корабль и едва спасся с некоторыми товарищами и Еленой, которую он благоразумно спрятал в гроте, доверив ее охрану нескольким уцелевшим друзьям (ст. 424–427). Естественно, Менелай привез с собой не настоящую Елену, а только ее образ, eidolon, который последовал за Парисом в Трою, вернувшийся к нему после завоевания города. Но всего этого ни Менелай, ни его товарищи знать не могли. Это придает драме первый элемент двойственности. Действительно, часть персонажей (египтяне) знает, что настоящая Елена находится у них, греки же, приплывшие в Египет, признают Еленой то, что в действительности всего лишь eidolon. Елена, в свою очередь, признает в Менелае долгожданного супруга, но не может убедить вновь прибывших Тевкра и самого Менелая, что она и есть настоящая Елена. Затем Феоклимен, на попечении которого оставлена Елена, знает, которая подлинная, но не знает о прибытии Менелая. Единственный персонаж, который понимает настоящую ситуацию во всех ее аспектах, это сама Елена, настоящая героиня драмы, которой тем не менее не верят, и всем ее действиям мешает присутствие eidolon. Таким образом, первая часть отмечена чередой недоразумений и мучительными попытками прояснить ситуацию, которые, учитывая все сложности, вряд ли могут увенчаться успехом. В сущности, действие начнет двигаться к разъяснению только после вмешательства eidolon.

После прибытия Менелая в Египет eidolon исчерпал данное богами предназначение. Он мог исчезнуть, растворившись в воздухе, но сперва объявил, что злосчастная дочь Тиндарея, хотя и не совершила никакого проступка, пострадала от дурной славы (ст. 605–615). Когда посланец сообщил эту новость Менелаю, исчезли все сомнения в личности настоящей Елены. Воссоединившаяся пара смогла выразить свою радость песней на два голоса, довольно редкой для греческой трагедии, отмеченной сильным pathos (ст. 625–697). Узнаванием Елены и Менелая первая часть драмы может считаться завершенной, но пару ждут новые трудности. Так, Феоклимен, конечно, не обрадовался прибытию Менелая и не отказался от своих планов жениться на Елене. Значит, пара вновь оказалась в затруднении, на этот раз продиктованном необходимостью покинуть потенциально враждебную страну, при этом не имея собственных средств. В подобных обстоятельствах бесполезно пытаться действовать силой, как поначалу предлагает Менелай (ст. 810). Единственная возможность спасения заключается в подготовке плана, чтобы обойти волю царя (ст. 813). Об этом позаботится сама Елена, которая таким образом покинет Египет вместе со своим вновь обретенным мужем.

«Елена» Еврипида представляет собой не просто расширенную романическими приемами стесихоровскую версию мифа. Последняя послужила лишь точкой отсчета повествования на новую тему, которая соответствовала тенденциям более поздней трагедии Еврипида. В драме наряду со стесихоровской интерпретацией присутствует и гомеровская, исполняющая здесь не только очевидную функцию исходной точки, в некотором роде обязательной для любого, кто затрагивает тему Троянской войны. Она – составная часть действия, помогающая определить не только начальную двусмысленность, но и финальную развязку. Тевкр и Менелай после высадки в Египте убеждены, что привезли с собой Елену, которую вернули после десяти лет войны, стоившей столько горестей, и, естественно, упорно отстаивают это убеждение, несмотря на аргументы, с помощью которых настоящая Елена пытается их переубедить. Своими суждениями, как и характерами, они предстают как персонажи гомеровского образца, на которых сильно повлиял тяжкий опыт недавнего прошлого и прочно усвоенные героические ценности, от которых зависели достигнутые успехи. Мир, в котором Елена жила долгие годы и в котором, кажется, хотя бы частично освоилась (Египет), что соотносится со стесихоровской версией мифа, предстает совершенно другим. Наряду со справедливым Протеем, верным исполнителем божественного порядка, который повторяет персонажа Геродота, мы встречаем жестокого Феоклимена, презирающего права гостей и навязчиво претендующего на женщину. Традиционная двойственность, которая в предыдущих версиях характерна для Протея, здесь рапределена между двумя персонажами, отцом и сыном, которые обладают противоположными чертами. Рядом с Феоклименом сестра Феоноя кажется настоящей наследницей добродетелей отца[253]. Эти черты особо выражены в ее образе: она сочетает в себе глубокие знания, которые возвышают ее над человеческим существованием, усердное следование добродетелям и справедливость. Когда Елена обращается к ней, чтобы осуществить свой план отъезда (ст. 921–923), Феоноя сразу же помогает ей (ст. 998 и далее). Эти два мира, столкнувшиеся на египетской земле в драме Еврипида, остаются глубоко чуждыми друг другу. Функцию посредника в состоянии осуществить только Елена, будучи в центре действия, но героиня не может исполнить эту роль, поскольку полное разъяснение поставило бы под угрозу возможность спасения, основанное на тех же самых элементах двойственности и обмана, которые в той или иной форме пронизывают всю драму.

Елена здесь представлена не только как предмет спора, как это произошло в гомеровской версии. Только она знает с самого начала истинное положение дел и может установить связи и взаимоотношения, как с египетской, так и с греческой стороной. И все же эта героиня, способная ясно оценить настоящую ситуацию и движимая искренней солидарностью с мужем, в начале драмы отмечена