Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

Попробовал прочесть ещё раз, но ничего не понял. Косноязычные предложения никак не хотели превращаться в образы. Бедные дети, как они всё это читают, учат, отвечают на уроке?

Аккуратно положив книжки друг на друга, я понаблюдал, как между рядами вышагивала Аксёнова. Второй член комиссии, толстяк Осипов, давно дрых, повесив голову. Иногда, правда, вскидывал её, оглядывал зал будто бы зорким взором и вновь начинал похрапывать.

К столу уже потянулись те ученики, которые успели закончить раньше, складывали свои работы на край. И вот уже до конца осталось минут двадцать. В зале осталась сидеть от силы треть учеников. За пятнадцать минут до конца положил своё сочинение Юра Зимин. Я успел понять, что он тоже, как и Никита Троицкий, раскрывал тему по стихам Маяковского. Подошла Майка Зуева, выложила объёмистую пачку листов, исписанные мелким убористым почерком — она писала по роману Чернышевского. Наверно, девушек прельщает любовная линия в романе, под которой Чернышевский замаскировал свои политические воззрения.

Наконец прозвенел звонок, в зале оставалось лишь трое отстающих, как всегда, не успевших даже за шесть часов расписать свои мысли. Пришлось встать, подойти к каждому и поторопить, чтобы не злить Аксёнову.

Когда зал опустел я спросил Аксёнову:

— Ну что, Анна Дмитриевна, будете отменять результаты экзамена?

— Посмотрим, — проронила она сухо, поджав тонкие губы.

— Жаль, ребята старались.

Когда наконец всё это мучительно долгое действо завершилось, я распрощался с Татьяной, классными руководителями и членами комиссии, вышел во двор и уселся за руль своего спорткара. В зеркале заднего вида отразилась моя физиономия с распухшими носом и губой. Представил себе, какое впечатление я произведу на Марину, но понимал, что нужно всё равно поехать в ателье.

Завёл мотор и направился в старую часть города. Остановил машину около ателье, адрес которого дала Марина. И подошёл к двери. Дёрнул за ручку. Закрыто. Пришлось постучать кулаком. Минуты через две дверь со скрипом медленно отворилась, и я увидел на пороге небольшого роста худощавую немолодую женщину с высокой укладкой, одетую в бордовое платье. Она смерила меня испытующим взглядом и спросила:

— Что вам надо, молодой человек?

— Я — Туманов. Марина у вас?

— А, вы жених Мариночки, — с лица женщины слетело холодное выражение, она просияла. — Проходите, проходите.

И я оказался внутри, в душной атмосфере, пропитанной запахами тканей, металла фурнитуры, машинного масла швейной машинки. И попал прямиком в объятья Марины, она впилась мне в губы, прижалась, обвила руками за шею.

— Боже, Олежек, — тут же счастливая улыбка сменилась на жалость. — Кто тебя так избил? Боже! — Она провела мягко пальчиком по моему лицу, по спинке носа.

— Да ты знаешь, торопился, упал, задел за косяк. Ничего страшного.

Она покачала головой, явно не поверив. Но я не стал останавливаться на этом, просто спросил весело:

— Ну что ты мне покажешь?

Девушка отошла от меня подальше и только сейчас я увидел на ней шикарное белое платье, лиф из ажурной вышивки, юбка из массы складок воздушного тюля.

— Просто здорово. Только я бы на плечи накинул что-нибудь. Знаешь, такой короткий пиджачок.

— Это называется «болеро», — сказала портниха, подойдя к нам. — Олег, вы оказывается разбираетесь.

Она отошла в сторонку, сняла с вешалки жакетик цвета слоновой кости и набросила на обнажённые плечи Марины.

— Ну как вам?

— Так лучше. А шлейф какой?

— Сейчас принесу, — проронила она важно.

Она исчезла за шторкой, которая вела в другое помещение, а я услышал, как во входную дверь властно постучали. Пошёл открывать. Отодвинув задвижку: на пороге стоял Мельников, впился в меня взглядом и его лицо начало багроветь, губы сжались, между бровями залегла тяжёлая складка. Шагнул в комнату и прорычал:

— Олег! Я же просил вас не участвовать в гонках! Почему, черт возьми, вы не желаете выполнять элементарные условия⁈

— Какие условия? — опешил я. — Ни в каких гонках я не участвовал. С чего вы взяли?

У меня самого начала в груди клокотать бессильная ярость. Я не понимал, что творится с моим будущим тестем. Откуда эти претензии⁈

— У вас разбито лицо! Упали с мотоцикла⁈ А я предупреждал, предупреждал! Вот, Марина, смотри, как твой жених поступает. Ему плевать на тебя, на ваших будущих детей. Он гоняет на своём мотоцикле, как мальчишка!

У меня непроизвольно сжались кулаки, в голову ударил гнев: за каким чёртом Мельников обвиняет меня черт знает в чем⁈ Не разобравшись, не узнав, кто меня избил. Сразу устраивает выволочку, как пацану.

— Знаете, Кирилл Петрович. Я не молокосос какой-то, чтобы мне тут порку устраивать, — выпалил я. — Ищите себе другого жениха, который будет на задних лапках перед вами ходить!

Не обращая внимания на вытянувшиеся лицо Марины, я направился к двери, рванул на себя. Выскочив наружу, уселся за руль спорткара, и повернул ключ зажигания.

Автору как всегда очень нужна обратная связь, отзывы, лайки. Скоро я сделаю платную подписку. Всем активным комментаторам вышлю промокоды на подписку.

Глава 10

Одной звезды я повторяю имя

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Её любил,

А потому, что мне темно с другими.

Я услышал крик, заставивший меня вздрогнуть и напрячься: «Олег! Не уезжай! Олег!»

Из дверей ателье выбежала Марина в белоснежном свадебном платье, и меня пронзил ужас, что она споткнётся, упадёт. Я машинально выключил зажигание, выскочил из машины, бросился ей навстречу и едва успел перехватить. Она буквально повисла на моих руках, я прижал её к себе, ощущая, как всё её тело сотрясает дрожь. Я поднял её на руки и бережно отнёс в ателье. Усадил на кушетку, встал на колени рядом, взял её маленькие ножки, чтобы осмотреть, не поранилась ли она. На бледном лице начал проступать румянец, она хихикнула и попыталась отдёрнуть ногу, когда ей стало щекотно от моих прикосновений.

Я присел рядом, и она прижалась ко мне, обвила за талию, и я ощутил себя последним мерзавцем.

Когда она наконец успокоилась, оторвалась от меня, я сказал:

— Марина, извини, я сорвался. Тяжёлый день был.

— Я понимаю, — без осуждения, но с какой-то горечью ответила она.

Я услышал тяжёлые шаги и стук. В ателье вернулся Мельников, опираясь на изящную трость. Видно, он тоже вышел, когда Марина выбежала. Он положил мне руку на плечо и произнёс:

— Олег, пойдёмте поговорим.

Пока рядом с Мариной хлопотала портниха, мы с Мельниковым отошли в сторону.

— Олег, извините меня, испугался за вас. Расскажите, кто вас избил.

— Кирилл Петрович, меня никто не бил. Только ударили.

— Кто? Я хочу знать.

Я помолчал, не зная, имею ли я право рассказывать эту историю, которая связана с госбезопасностью, хотя Мельников может узнать