Труды и дни. (Из воспоминаний) - Борис Андреевич Успенский

Я вернулся. На этот раз мне открыли – и предо мной предстала картина из плохого голливудского боевика. Стандартная однокомнатная квартира, типичная для московского панельного дома-новостройки, почти без мебели, посреди комнаты стол, на нем куча денег (доллары), прямо на купюрах сидит девица в мини-юбке, нога на ногу; в углу какой-то молодой человек в майке и с бицепсами упражняется с боксерской грушей. Я вручил фотографии, оставил записку с моими данными, и еще раз сформулировал условия сделки: нужен паспорт с выездной визой, не позднее чем через десять дней, расчет по исполнении. Обещали позвонить.

Прошло время, но известий от Васи не поступало. Связавшись с ним, я выяснил, что документы не готовы, задерживаются. – “Как же так?” – “К сожалению, у нас бывают задержки, такова специфика нашей работы; подождите”.

Но у меня уже не было времени ждать. Делать было нечего: приходилось отказаться от поездки. Предстояло объяснить это австралийским коллегам (но как объяснить им то, что произошло?). Ко всему прочему, на этом деле я потерял паспорт. Правда, у меня был еще один паспорт – синий, служебный, на него не требовалась выездная виза, но уже несколько лет, как паспорт этот был недействителен (такие паспорта перестали выдавать простым смертным, но у меня он сохранился).

В то время как я раздумывал над всем этим, раздался телефонный звонок. Я поднял трубку; звонил Владимир Викторович Шустов, сотрудник МИДа, с которым я встречался в 1987 г. (см. выше). Это было совершенно неожиданно, и я до сих пор воспринимаю происшедшее как чудо: он никогда мне раньше не звонил, и мы с ним виделись всего лишь однажды, 5 лет тому назад. Он сказал, что получил назначение в Вену и приехал в отпуск, чтобы поработать на садовом участке; оказавшись в Москве, он решил позвонить, узнать, как мои дела. Я ему рассказал о своей проблеме: надо ехать в Австралию, а у меня недействительный служебный паспорт и т. п.

“Да”, – сказал он, подумав. “Не знаю, как вам помочь. Я теперь никого не знаю в консульском отделе МИДа. У нас в МИДе все очень быстро меняется, везде новые люди. Разве что… Скажите, вы имеете какое-нибудь отношение к Академии наук?” – “Никакого” – “Ну все равно. Единственный человек, который мог бы вам помочь, из тех, кого я знаю, – Олег Николаевич (?) Авраменко?), зав. иностранным отделом Академии. Попробуйте позвонить ему, передайте от меня привет”.

Телефон узнать было нетрудно: у кого-то из моих друзей была справочная книжечка по Академии наук.

Звоню: “Моя фамилия такая-то, мне рекомендовал с вами связаться Владимир Викторович Шустов”. – “А, Володя, ну как он?” Сообщаю, что он в Вене, приехал поработать на грядке. Объясняю свое дело: у меня есть служебный паспорт и т. п. – “Скажите, вы имеете какое-нибудь отношение к Академии наук?” – “Никакого” – “Н-да. Сложное дело, сложное дело…” – “Значит ничего нельзя сделать?” – Н-да, сложное дело; придется побегать. Послушайте, вы могли бы приехать?” – “Да, конечно” – “Когда?” – “Я мог бы сейчас” – “Очень хорошо, приезжайте”.

Ловлю такси, еду – в административное здание Академии наук в Нескучном саду (демидовский Нескучный дворец). Нахожу иностранный отдел, там небольшая очередь, наконец, вхожу. Невысокий человек с усталым лицом. “Чем могу служить?” – “Я звонил вам по рекомендации В.В. Шустова” – “А, Володя, ну как он?” Все повторяется: рассказываю про садовый участок, говорю о своем деле.

В это время позвонил телефон. Он поднял трубку, и выражение лица его изменилось. Разговор шел по-французски, и каждым вторым предложением из уст Авраменки было “Oh là là!”. Из услышанного мной разговора я понял следующее: на следующий день президент Академии (Ю.С. Осипов) с супругой отправлялся в заграничное турне – сначала в Турцию, а оттуда во Францию. Французы дали визу Осипову, но не дали супруге. Это, очевидно, была большая неприятность для супружеской пары и катастрофа для Авраменки.

“Олег Николаевич”, – сказал я, вставая со стула. “Я вижу, вам сейчас не до меня. Назначьте мне, пожалуйста, день, когда бы я мог к вам придти”. Он поднял на меня остолбенелое лицо и спросил: “Простите, а кто вы такой?” Я вышел на цыпочках.

У меня были дела в Университете. На обратном пути я решил заехать в Академию наук и посмотреть, не разрядилась ли обстановка. Был конец рабочего дня. Заглянув к Авраменке, я убедился, что все успокоилось. Он спросил меня, кто я такой, я доложил ему о садовом участке Виктора Владимировича, рассказал своем деле – словом, повторил весь цикл.

“Вы имеете какое-нибудь отношение к Академии наук?”, спросил меня Авраменко. – “Нет, я работаю в Университете. А членство в других академиях не считается?” – “В других – нет. А вы могли бы получить письмо из Университета в Президиум Академии наук с просьбой о содействии в оформлении поездки в Австралию”. – “Думаю, что мог бы”. – “Вот и принесите мне такое письмо вместе с фотографиями и служебным паспортом”.

На следующее утро я отправился в Университет, напечатал нужное мне письмо на факультетском бланке, получил подпись декана (Ремневой) и явился к Авраменке. Он водрузил очки на нос, внимательно прочел письмо и сказал: “Пойдемте”.

Мы прошествовали по коридору и дошли до двери, обитой свинцом, где не значилось никакой надписи. Он набрал код, дверь открылась и в комнате обнаружилась высокая пожилая дама старорежимного вида, в пенсне и седых буклях. “Марья Вениаминовна, – сказал он. – это профессор Успенский (дама мне кивнула). Переделайте, пожалуйста, это письмо так, как если бы профессор Успенский был сотрудником Академии”. Мы вышли. “Ну все, – сказал Авраменко, – завтра утром можете приехать за паспортом”.

Получив паспорт (обычный, не служебный), я заехал в австралийское консульство, поставил на него въездную визу, купил билет и собрался лететь в Мельбурн. Заказал такси, жду звонка. Раздался звонок, однако это был не таксист: это звонил Вася. “Ваш паспорт готов”, – доложил Вася. – “Простите”, сказал я. “Паспорт должен был быть изготовлен в течение десяти дней; надобность в нем отпала”. – “Но как же так”, – воскликнул Вася. “Мы же заплатили пятьдесят баксов!” – “К сожалению, ничем не могу помочь”, – отвечал я. “Паспорт не был получен в срок”.

На этом история с паспортами не кончилась. Когда я вернулся из Австралии, мне позвонила Наташа: она вернулась из Америки, ей там не понравилось. Она хотела бы вернуть мой паспорт.

Этот свой паспорт я получил. Помню, что к осени 1992 г., когда я должен был ехать в Берлин, у меня на руках было несколько паспортов: на одном стояла виза в Германию, а другом в Италию (я должен был лететь из Берлина в Венецию осенью 1992 г.). Получить все эти визы на один паспорт я никак не успевал.