Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

В 380 г. Даоань (312-385), учитель знаменитого Хуэй Юаня, о котором речь шла выше, начал успешно проповедовать культ Майтрейи, поклявшись вместе с восемью своими учениками возродиться на небесах Тушита. На протяжении всего периода правления династии Северная Вэй (386-534) поклонение Майтрейе было чрезвычайно популярно в народе: среди относящихся к тому времени пещерных скульптур, в частности в знаменитой пещере Юнган, преобладали изображения Шакьямуни и Майтрейи. Как отмечает К Чэнь, вера в Майтрейю имела два аспекта: желание возродиться на небе, дабы встретить его лицом к лицу, и желание возродиться на земле, когда произойдет сошествие Майтрейи, с тем, чтобы извлечь пользу из благоденствия, которое тот принесет (см. [184, с. 177]).

Помимо распространения ортодоксального культа Майтрейи примерно в тот же период возникло несколько еретических движений, основывавшихся на сходных эсхатологических идеях. Так, в 516 г. монах Фа Дюань провозгласил 9-летнего мальчика воплощением Юэгуан Пуса (Бодисатвы Лунного Света), основываясь на словах Будды о том, что некогда сын старейшины Магадхи «станет царем Китая, после того как и Китай, и народы Центральной Азии будут обращены [в буддизм]» (см. [268, с. 156-157; 292, т. 1, с. 315]). Фа Цюань возглавил восстание в пров. Шаньси, которое вскоре было подавлено. В 515 г. в Хубэе монах Фа Цин провозгласил себя буддой Махаяны, а своего единомышленника, мирянина Ли Гуйбо — бодисатвой и одновременно командующим армией. Участники этого движения, официально названного «бандиты Махаяны» («дачэнцзэй»), широко применяли насилие, в особенности жестоко избивались монахи и монахини [93] [8, цз. 19, с. 150].

В 610 г., незадолго до конца правления династии Суй, как записано в «Суй шу», «несколько десятков бандитов [из группы, в которой все носили] темные шапки и белую одежду, жгли ладан, занимались [разведением] цветов и называли [своего главу] будда Майтрейя, проникли [во дворец] у ворот Цяньго и обезглавили всю стражу. Нападение было отражено, и свыше тысячи семей тех, кто поддерживал эту группу, были арестованы» [29, т. 3, с. 86]. В 613 г. Сун Цзысянь объявил себя вновь явившимся миру Майтрейей и основал в Хубэе секту, которая вскоре подняла восстание. Но их планы были раскрыты, и Сун Цзысянь был сразу же арестован. В том же году в Шэньси монах Сян Хаймин объявил, что он — возродившийся Майтрейя, и поднял восстание с целью установления новой династии. Он провозгласил себя императором и установил девиз правления Бай У (Белая ворона). Движение было быстро подавлено [29, цз. 23, с. 220]. Генеральная временная схема, непосредственно связанная с образом будды Майтрейи, окончательно была сформулирована в верованиях традиции «Байляньцзяо» в XVI в. В основе ее лежала доктрина о трех последовательных стадиях движения истории мира — прошедшей, над которой осуществлял контроль будда Дипамкара, настоящей, которой правит Шакьямуни, и будущей, о наступлении которой возвестит Майтрейя. Члены различных сект всякий раз веровали, что переживают самый конец второго периода, срок истечения которого, естественно, переносился и изменялся применительно к каждому новому движению.

Первое четкое заявление об этой доктрине источники приписывают Ван Хуайгу, действовавшему между 713 и 741 гг.: «Будда Шакьямуни [уже] на склоне; новый Будда пришел. Дом Ли кончается, а дом Лю должен занять его место. Этой зимой в Бэйчжоу выпадет черный снег»  [94] (цит. по [247, с. 83]). Одно из ранних, наиболее детальных упоминаний о секте Майтрейи датируется 716 г. Самым же известным выступлением майтрейанской секты в эпоху Сун было движение, начатое в Бэйчжоу под руководством Ван Цзэ (1047-1048) [95]. Это был своего рода апофеоз майтрейанской эсхатологии, в рамках которой еще до слияния с «Белым Лотосом» был выдвинут лозунг, отражавший претензию на создание теократического государства: «Будда Шакьямуни одряхлел, владыкой мира должен стать будда Майтрейя» (32, цз. 292, с. 2527]. То обстоятельство, что движение Ван Цзэ происходило в той же местности, где, по-видимому, за 300 лет до этого действовала секта Ван Хуайгу, свидетельствует, что воинствующая майтрейанская вера имела свою прочную религиозную, культовую традицию, а не была простым средством пропаганды для спорадических восстаний.

Первое известное майтрейанское восстание после 1047 г. произошло в Хэнани. Руководил им Пан Ху, о котором известно, что он «жег ладан, использовал еретические слова (яоянь), чтобы вводить в заблуждение народ, и расписывал свои знамена иероглифами «Милэфо» (т. е. «Майтрейя». — Е. Я.)» (цит. по [247, с. 84]). Он также имел лян тянь чи — астрономический инструмент, используемый обычно самим императором для измерения прецессии в начале каждого правления при составлении нового имперского календаря. Обладание человеком из народа таким предметом означало богохульство и покушение на прерогативы императора. Данный факт еще раз свидетельствует о воинственной природе и далеко идущих планах приверженцев майтрейанских движений.

Таким образом, выдвижение возглавленным Хань Шаньтуном движением «Белого Лотоса» (1351 г.) майтрейанского эсхатологического лозунга: «В Поднебесной — великая смута. Майтрейя сошел в мир (ся шэн)», продолжило традицию, которая развивалась в течение 700 лет. Поскольку этой доктрине была свойственна тенденция проявлять себя в насильственных восстаниях, усиление воинственности движений «Белого лотоса» следует считать естественным следствием восприятия ими майтрейанской традиции, происшедшего в конце правления династии Юань [96]. Без преувеличения можно сказать, что, начиная с того времени и вплоть до XX века, вера в Майтрейю стала краеугольным камнем теологии «Белого лотоса», этой типологически наиболее полной и наиболее мощной системы сектантских движений, со временем вобравшей и соединившей в себе абсолютное большинство отдельных религиозных традиций.

Если ортодоксальная буддийская интерпретация культа Майтрейи использовалась для морального совершенствования в мирной жизни, то сектантская интерпретация, напротив, «могла быть использована для оправдания насильственных политических акций. Символ будды грядущего сделался, таким образом, потенциально пригодным для мятежа. Идея следующих друг за другом кальп резонировала с традиционной китайской концепцией смен «небесного мандата», оправдывавшей восстание против императора, который лишался небесной поддержки» [284, с. 478].

В канонических текстах Майтрейя должен появиться на земле в начале нового цикла, во время благого правления и материального изобилия, но в народном культе эта последовательность смещена — Майтрейя появляется в момент всеобщего упадка, деградации. И блаженные времена его царствования еще только должны наступить, если все верующие своим прямым и предельно интенсивным участием помогут «расчистить путь» грядущему Майтрейе. Такое смещение времени прибытия спасающего мессии самым тесным образом связано с воинствующим эсхатологизмом религиозных движений, развивающихся под знаком приуготовления к его прибытию.

Буддийская основа сектантской эсхатологии не ограничивалась верой в Майтрейю и ассоциировавшейся с ней теорией циклического упадка и обновления. Важным источником реализуемой эсхатологии религиозных движений была присущая буддизму Махаяны идея