Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

системе экзаменов, которая традиционно была определяющей при наборе на государственную службу и для социальной мобильности. Правительство увеличило с XV в. квоты на получение окружных степеней (шэньюань), по-прежнему ограничивая возможность получения более высоких степеней (на уровне провинций и столицы). Каковы бы ни были личные мотивы обретения степени шэньюаня, объективно увеличение их числа способствовало резкому разрастанию среды образованных, но оторванных от какой-либо традиционно приставшей им деятельности и занимавших промежуточное положение между служилыми шэньши и простонародьем.

Широкое участие выходцев из низов в сдаче экзаменов (что позволяло им подниматься по социальной лестнице) приводило к определенной демократизации образования и расцвету народной литературы. Чтение стало народным достоянием. По свидетельству корейского монаха, в конце XV в. в Китае читали деревенские дети, лодочники, моряки [231, с. 152]. Женщины, сменившие труд в поле на занятие домашним ремеслом, способствовали тем самым материальному благополучию своей семьи и сами обретали некоторый досуг, который тратили на чтение. Женская литература (практическая и развлекательная) «была особенно распространена также к концу эпохи Мин.

Расцвет литературы, естественно, был тесно связан с бурным подъемом книгопечатания. Помимо продукции основных печатных центров появилось множество дешевых изданий, содержавших тексты классических канонов, потребность в которых была крайне велика, так как их изучение было необходимо для сдачи экзаменов. Однако их качество было весьма низким. Не случайно в 1632 г. в одной из провинций было издано указание, предписывавшее тщательно сверять все печатные тексты на предмет выявления ошибок, от бесчисленного числа которых пострадали многие соискатели степеней. Широкое распространение получили и произведения жанра шаныиу (нравоучительная литература), читавшиеся в основном простыми людьми (см. [148]). (Издавалось, кроме того, много популярных энциклопедий, предназначенных для практического использования. Большой спрос на эти издания, содержавшие как образцы официальных документов, так и детские учебные тексты, отражал огромную потребность в популярной литературе по практическим вопросам во все более усложняющемся обществе.

Другим примечательным явлением той поры был стремительный расцвет частных академий (шуюань). Более трети всех академий минского периода было основано в годы правления Цзяцзин (1622-1566). Хотя большинство их предназначалось для воспитания будущих чиновников, некоторые из самых известных и развитых школ стали интеллектуальными центрами, открыто выражавшими презрение к цели, преследуемой другими школами, — служебному продвижению. Существенное отличие этих академий от их аналогов эпохи Сун заключалось в том, что последние локализовались вдали от шумных городских центров, стремясь создать атмосферу чистоты и покоя, тогда как большинство шуюань эпохи Мин находились в. центре торговых городов. Там было легко обеспечить себе материальную поддержку коммерсантов, что давало финансовую независимость.

Много образованных и духовно неудовлетворенных людей скапливалось в учебных заведениях, где не было обязательным поддерживать ортодоксальные доктрины. Еще более обостряли ситуацию случаи вовлечения академий в придворную политическую борьбу. Недовольство властей деятельностью академией доходило до того, что шуюань трижды объявлялись вне закона (1537, 1579, 1625 гг.). Много проблем создавали большие группы связанных с академиями шэньюаней, вызывавших разного рода беспорядки. Гу Яньу в своем трактате, посвященном шэньюаням, требовал упразднения этой степени, обвиняя ее обладателей в многочисленных бесчинствах, часто становившихся просто бедствиями для самых различных слоев населения (цит. по [281, с. 44]).

Другой особой категорией образованных людей стали шаньжэни (горные затворники), пытавшиеся если не физически, то хотя бы морально уйти от социальной действительности. В своих эскапистских стремлениях подражать традициям отшельничества они брали себе псевдонимы, вырабатывали образы и: соответствующие манеры, рассчитанные на эпатаж общества.

На таком политическом, социальном и культурном фоне формировалась интеллектуально-религиозная ситуация в обществе. Огромное влияние на ее развитие оказал Ван Янмин; (1472-1529), философ и государственный деятель. При всей оригинальности его учения сам он считал себя сторонником, конфуцианской традиции, полагая, что независимость от интеллектуальных авторитетов прошлого не повлечет за собой. отклонений от правильной трактовки Пути. В его деятельности нашли проявление два одновременных процесса в неоконфуцианской традиции: ее одухотворение и секуляризация.

Центральным понятием философии Ван Янмина является лянчжи (интуитивное знание), наличие которого у каждого человека дает право на достижение мудрости, а его предельное расширение означает совершенную мудрость. Таким образом, постулировались возможность достижения идеала исключительно с помощью внутренних ресурсов самой личности и бессмысленность каких-либо поисков вне этого. Главное значение приобретает «сердце» (синь) человека, которое одно может постичь принцип Пути (Даоли). Просветленное «сердце» тождественно самому «принципу» (синь цзи ли).

Эта позиция означала радикальный отход от учения Чжу Си, согласно концепции которого априорно существует «принцип», внеположенный человеку. Ван Янмин же считал, что именно разделение «принципа» и «сердца» является источником зла, ибо позволяет человеку заботиться о благовидности лишь своих внешних проявлений, не принимая во внимание их непосредственной связи с «сердцем». К этой мысли примыкает утверждение о единстве знания и действия (чжисин хэи); соответственно личность обязана преодолевать дурные мысли, поскольку нельзя оправдаться тем, что мысль — еще не поступок (см. [84, с. 184-198; 282, с. 252-253]).

Объявляя каждого человека носителем мудрости, достичь которой он может своими собственными силами, Ван Янмик лишал этой привилегии профессиональных философов. «Путь общий и принадлежит всем, и учение общее и принадлежит всем. Нет собственности на это ни у Чжу Си, ни даже у Конфуция» (282, с. 164]. Более того, оставляя философам лишь роль проводников в поисках принципа Пути, Ван Янмин утверждал, что «если сердце откажет каким-либо словам в истинности, то, исходи они хоть от Конфуция, я не осмелюсь считать их истинными... Если же слова проверены сердцем и сочтены истинными, даже если они исходят от простолюдина, я не осмелюсь счесть их неверными» [282, с. 159].

Согласно его учению, нет и не может быть разницы между субъективной и объективной моралью, ибо независимая работа мысли личности приведет к полному утверждению общепринятых моральных норм. При предельном расширении лянчжи поглощает объективную мораль и делает ее непосредственной созидательной частью личности, а не искусственной, имплантированной философами-мудрецами.

Радикальность идей Ван Янмина нашла свое воплощение в деятельности «левого крыла» его последователей, и прежде всего школы Тайчжоу, основанной Ван Гэнем (1483-1540). Он развивал концепцию сунских и минских неоконфуцианцев о единстве всего сущего, связанную с даосским принципом всеединства живой и неживой природы, присущи еще раннему даосизму Лао-цзы и Чжуан-цзы. Свое понимание принципа единства Ван Гэнь переносил на общество, где каждый человек выступает носителем высоких моральных качеств и должен получить возможность пользоваться всеми радостями жизни. Обладая ярко выраженными мессианскими задатками, Ван Гэнь стремился учительствовать и, будучи выходцем из низов и недостаточно образованным, возмущался монополией чиновников на право обучать. Этим была вызвана и его первоначальная неприязнь к Ван Янмину, но в своих попытках противостоять ему Ван (Гэнь в конце концов был