Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

Ольговичу (1146 г.), начиная от самого его вокняжения и до мученической смерти. Мы видим, что после смерти Всеволода Ольговича киевляне заключают с Игорем и с братом его Святославом очень выгодный для себя ряд (условие), и на этом ряде целуют крест Игорю с братом. И, несмотря на это крестоцелование, киевляне тотчас же вступают в сношения с Изяславом и зовут его на стол киевский; а когда Изяслав приближается к Киеву с войском, киевляне, сохраняя внешние отношения к Игорю, подробно условливаются с Изяславом о том, как именно изменят они Ольговичам в предстоящей битве и как предадут их в руки Изяслава.

Изменчивость исторических обстоятельств и частые переходы власти из одних рук в другие мало-помалу производят в киевлянах шаткость, чрезвычайно пагубно отзывающуюся на истории Киева. Общие интересы, общие движения во главе земли Русской теряют всякое значение в глазах киевлян; связь и единство действий постепенно исчезают и сменяются мелкою борьбой партий, не способных соединиться для дружного отпора внешнего врага. Вместе с этим Киев, конечно, начинает более и более утрачивать свое первенствующее значение в Руси и после погрома, нанесенного ему в 1169 г. войсками Андрея Боголюбского, нисходит до второстепенного значения. С этой поры Киев не поднимается более, и летопись южнорусская передает нам только отрывочные факты внешней жизни города, почти не касаясь фактов его внутренней жизни, не упоминая о киевлянах. «Слышим о сменах и усобицах князей киевских, но не слышим об участии в них киевлян, о сильном полку киевском, который некогда решал судьбу Руси, судьбу князей во время борьбы Юрия Долгорукого с племянником! Молча и страдательно подчиняются киевляне всем переменам, ничем не обнаруживая признаков жизни».

Охладевшие к политическому значению своего города и княжества, равнодушные к княжеским усобицам, они в 1202 году без борьбы впускают к себе Романа Мстиславича, который заставляет киевского князя Рюрика и Ольговичей, сидевших в Киеве, целовать себе крест; а в следующем 1203 году Рюрик и Ольговичи берут Киев и, не имея возможности заплатить за услугу наемным половецким полчищам, отдают им Киев на трехдневное разграбление. «И сотворилось великое зло в Русской земле! – восклицает летописец. – Такое зло, какого зла от Крещения не бывало над Киевом!» Взяли половцы не только Подолье, но и Гору, и митрополью Св. Софью разграбили, и Десятинную Св. Богородицу, и монастыри все, и св. иконы ободрали, а другие унесли, и кресты честные, и сосуды священные, и книги, и одежды блаженных первых князей, которые были повешены ими в церквах на память о себе!» Сверх того половцы забрали много полону и пощадили только иностранных купцов, которые заперлись по церквам, вероятно, намереваясь мужественно отбиваться; половцы вступили с ними в переговоры и выпустили их на свободу, взяв с них в виде выкупа половину их имущества.

Это страшное опустошение нанесло последний удар материальному благосостоянию и политическому значению Киева. Но при нашествии татарском в 1240 г. еще раз ярким лучом вспыхнул древний дух героизма, некогда оживлявший киевлян. Живыми чертами описывает летопись последние минуты гибели Киева, раздавленного тяжкой силою наступивших на него монголов.

«Пришел Батый к Киеву, – говорит летописец, – и остолпила его сила татарская, и не могли расслышать друг друга в городе киевляне от скрыпа телег татарских, ревения верблюдов их и ржания их конских табунов… И поставил Батый к городской стене пороки (стенобитные орудия), со стороны дебрей, около Лядских ворот. Били пороки день и ночь и пробили стены; и взошли тогда гражане на остатки стен, и тут-то надо было видеть, как ломались копья и как трещали щиты, а стрелы омрачали свет! Когда Дмитрий (боярин, которому Даниил поручил защиту Киева) был ранен, татары влезли на стены и от утомления сели отдыхать на них. Наступила ночь, и в течение ее граждане успели воздвигнуть новые стены около Святой Богородицы Десятинной. Поутру и сюда подступили татары, и поднялась великая битва. А между тем церковь переполнилась людьми, искавшими в ней спасения; они взобрались на полати церковные вместе с имуществом своим – и рухнули под ними от тягости церковные стены, и так взят был город врагами месяца декабря в 6-й день, на память св. чудотворца Николая».

Так среди славной борьбы пал древний стольный Киев, чтобы много веков спустя возникнуть вновь из своих красноречивых развалин и выдержать новую, тяжкую, кровавую борьбу, но уже не с Востоком, а с Западом, – борьбу за воссоединение с Русским Северо-Востоком, за право жить одною жизнью и веровать одною верою со всею остальною Русью.

Владимир – Суздаль

Глава седьмая. Владимирское княжество и его древнейшие обитатели

Устройство поверхности и почва княжества. – Обилие лесов. – Важнейшие реки Владимиро-Суздальского края и их значение для торговли. – Древнейшие обитатели края и славянская колонизация. – Следы исторических наслоений в местных городищах и курганах. – Археологические исследования, знакомящие нас с подробностями быта древних мерян.

В половине XII века, когда усобицы княжеские были в самом разгаре, а борьба со Степью становилась для Киева более и более опасною и тяжкою, значение Киева стало заметно падать, а русская историческая жизнь – принимать иное направление, искать себе другого центра, более обеспеченного от внешних врагов, менее заманчивого для врагов внутренних и ближе лежащего к остальным окраинам обширной Руси, успевшей уже широко раскинуть свои области на север и северо-восток нынешней Европейской России.

Таким новым центром для Руси явилось Владимиро-Суздальское княжество со стольным городом Владимиром – последним из детищ «матери городов русской». Княжество это лежало за дремучими лесами, за глухими дебрями, в углу, образуемом Окой при впадении в Волгу, на месте древних поселений богатой и промышленной мери. На первый взгляд должно, конечно, показаться странным, что эта отдаленная область, суровая по климату, уже так рано успела возвыситься до возможности тягаться и в богатстве, и в значении с роскошно одаренными природою областями нашего Юга и Юго-Запада. Но при более внимательном изучении географических и топографических условий Владимиро-Суздальской области мы приходим к тому убеждению, что, несмотря на всю внешнюю, видимую непривлекательность, эти условия заключали в себе много такого, что должно было явиться неоспоримым задатком прочного благосостояния для княжества и основанием для развития его политического могущества в будущем. Рассмотрим эти условия.

На северо-западе княжества видим Ростов и Суздаль, а на юго-востоке Муром – древние насиженные центры обширных и богатых поселений двух финских племен – мери и муромы. Племена эти благодаря водным системам Оки и Волги уже очень рано вошли в торговые сношения с Востоком и Севером через посредство волжских булгар, и