Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

И действительно, самая природа делала из этой «сильной земли» нечто вроде неприступной крепости, в которую стоило только заманить неприятеля и потом можно было спокойно, даже не вступая с ним в битву, ожидать, как выберется он из этой страшной западни лесных чащ. На таком выжидании в большей части случаев строилась вся тактика суздальских и владимирских князей, которые, кроме того, отлично умели пользоваться местностью своего княжества, при первом объявлении войны «засекая пути и реки» и выбирая позиции для укрепленных станов своих на высотах, поросших лесом.

Заграждение рек засеками было особенно важно в том краю, где реки в ту отдаленную эпоху (XII–XIII в.) представляли собою единственные безопасные и удобные пути сообщения. Лучшим доказательством того, что водяной путь искони предпочитался всем остальным в лесистых местностях Владимиро-Суздальской и Ростовской области, служит, конечно, то, что уцелевшие до нашего времени остатки древних поселений – городища и курганы – рассеяны по берегам рек и озер[83]. И, несмотря на то что великое обилие лесов в значительной степени способствовало питанию целой системы рек и речек, которые в настоящее время существуют только в памяти народной, главными путями сообщения и движения торговли были, конечно, три и доселе еще судоходные реки Владимирского края: Ока, Клязьма и Теза.

Особенно важна была Ока, пересекавшая юго-восточный угол княжества и протекавшая в нем на пространстве около 200 верст. При значительной ширине (в 250–300 сажен), она течет извилисто, то образуя большие полуострова, то разветвляясь на многие рукава, огибающие ряд островов, заграждающих середину русла. Обширные весенние разливы Оки, захватывая пространство в 7–10, даже 15 верст, поддерживают на берегах ее роскошные луга, а когда спадет вода – образуют по прибрежьям обильные рыбою заводи и озера. До впадения в Оку реки Ушны левый берег Оки является нагорным, а правый покрыт песками, болотами и лесом. Здесь-то, на самом высоком месте левого берега, стоит, красуясь, древний город Муром. Тотчас за Муромом левый берег начинает понижаться и за рекой Ушной становится совершенно ровным; но зато здесь подходят к самому правому берегу Перемиловские горы и делают его нагорным до самого устья.

Еще более важной и в экономическом, и в стратегическом отношении для древнего Владимиро-Суздальского княжества являлась Клязьма, протекавшая с юго-запада на восток через все княжество и посредством системы своих притоков устанавливавшая теснейшую связь между отдаленнейшими его окраинами. На левом, нагорном берегу Клязьмы основался и стольный город княжества; на ней и теперь еще лежат важнейшие промышленные центры губернии (Ковров, Вязники и Гороховец).

Важнейшим из притоков Клязьмы является Тёза, теперь незначительная, хотя и судоходная, речка, несколько веков тому назад протекавшая дремучими лесами, покрывавшими оба ее берега. В одном из актов конца XVII в. шуяне, ходатайствуя перед властями об уничтожении на Тёзе мельничных плотин, преграждавших путь судоходству, упоминают, между прочим, о том, что «струговой-де ход был по Тёзе из Шуи до р. Клязьмы исстари, во все понизовые города до Астрахани…»[84].

По этим-то главным водным путям шло все торговое движение княжества с Волги и на Волгу; по ним спускались вниз «в стругах, учанах и насадах» грозные рати владимирских князей – воевать булгарскую землю и заносить на Волгу первые русские поселки. По этим же самым путям, вероятно, двигалась в древности первоначальная славянская колонизация, не одновременно и не вдруг, а медленно и постепенно заселявшая Ростово-Суздальскую, Владимирскую и Муромскую области. Письменные памятники не сохранили нам никаких свидетельств ни о направлении, которое избирала эта колонизация, ни о первых шагах ее. Древний летописец наш относительно далекого Ростово-Суздальского края довольствуется только тем, что очень кратко упоминает о живших в этом крае инородческих (финских) племенах: «…на Ростовском озере (живет) меря, – замечает летописец, – и на Клещине озере меря же, а по Оке реке, где она потечет в Волгу (т. е. в ее низовьях), живет мурома, особый (от мери) народ».

Археологические исследования, производившиеся в указанных летописцем местностях (1851–1854), подтвердили существование в них в эпоху, предшествовавшую XI веку, большого финского племени, оставившего в курганах массу вещественных памятников своего быта, а в названиях местных урочищ и поселений – память о своем народном имени и отдаленные отголоски своего языка. Названия поселений вроде Унимерь, Ючмерь, Тимерево, Чамерево, Мермерины и просто Меря, очевидно, ведут свое начало от некогда обитавшей здесь финской мери, о ней же напоминает и древнее наименование восточной стороны Переславского уезда Мереным станом, удержавшееся до XVI века в наших старинных актах. Кроме того, в ряду названий населенных мест, на пространстве от озера Переславского к Суздалю, нельзя не отметить многих имен, очевидно заимствованных у финского племени: Брембола, Киучер, Пинагор, Юкша, Шухра, Тума, Кистыш. Кибал звучат не по-славянски, точно так же, как названия большей части рек того же края, вроде Векса, Пекша, Колокша, Иргизь, Кукса, Урда, Шума, Пестра, Уршма.

Таким же точно образом в юго-западном углу княжества, на Оке и в приокской местности, названия рек, урочищ и селений, вместе с названием самого города Мурома, подтверждая слова летописца, указывают на то, что здесь также жило финское племя мурома. К сожалению, до настоящего времени курганы Муромского, Малиновского и Гороховского уездов еще не исследованы археологами, и мы не имеем таких данных о быте муромы, какие добыты раскопками по отношению к быту мери. Однако же факты другого рода служат доказательством того, что нынешнее, чисто русское население края живет на территории, некогда принадлежавшей финскому племени. Прямым подтверждением этого предположения служат названия селений вроде Матмас, Пурока, Чиур, Дудор, Карман, Цыкул, Нитур – или вроде Кутра, Марца, Юнда, Чуца и т. д., попадающиеся в недальнем от Мурома расстоянии[85].

Рис. 23. Серьги, гривны и ожерелья, добытые из мерянских могил

В противоположность вышеуказанным фактам – вся средняя и северная часть нынешней Владимирской губернии, а равно и ближайшие к Ростову и к Мурому местности, полны чисто славянских названий. Не указывает ли это прямо на то, что эти местности издавна были заселены славянскими поселенцами, которые, вероятно, уже ранее X века овладели некоторыми важнейшими и выгоднейшими пунктами финских поселений в Ростово-Суздальском крае. Когда именно заселилась славянами местность около Владимира, это было бы очень трудно определить в настоящее время; но, принимая в соображение уже известные нам географические условия Владимирского края, в связи с некоторыми историческими указаниями, можно прийти к тому заключению, что колонизация края славянами могла происходить одновременно по нескольким направлениям. Исходя из того, что главный центр мери, озеро Клещино и город Ростов,