Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

трех серебряных медальонов, пяти англосаксонских монет короля Этельреда (битых в Лондоне, Честере, Винчестере и Сванфорте), одной аббасидской, калифа Харуна ар-Рашида, битой в Багдаде, и из различных бус.

В числе множества монет, отрытых в мерянских могилах, наибольшая часть принадлежит к монетам восточным, которые указывают начало торговых сношений Владимиро-Суздальского края с Востоком через посредство булгар еще в VII–VIII веке. Меньшая часть принадлежит к монетам западным (датским, англосаксонским); из них древнейшие восходят к началу X века. Менее всего находимо было в мерянских могилах монет византийских, и это вполне поясняется тем, что с Византией сношения края производились через Киев, между тем как с Востоком и Западом меряне могли сноситься непосредственно, высылая своих торговых людей в Булгарию по Волге и в Новгород или на Балтийское прибрежье. Годы монет даже довольно ясно указывают на начало этих торговых сношений: с Востоком завязались они ранее – с конца VII века; с Западом – по крайней мере, на два века позже, когда смелые ватаги варяжские новгородским путем проникли в верховье Волги, а оттуда – в дебри дремучих ростовских и владимирских лесов.

Граф Уваров, подробно исследуя находки [из] мерянских могил, пришел к тому совершенно правильному выводу, что ввозилось во Владимиро-Суздальский край лишь очень немногое, и притом далеко не составлявшее насущной потребности для местного населения. Главными статьями ввозной торговли с Востоком (через Булгарию) были стеклянные (золоченые и серебряные) бусы, бронзовые и серебряные изделия (привески, перстни, бляшки, пуговицы) и маленькие булатные клинки. Главными предметами ввоза с Запада были бусы из горного хрусталя, янтаря, аметиста и сердолика, некоторые стеклянные украшения, бронзовые, прорезные пряжки (фибулы) в виде черепахи и некоторая часть оружия: железные секиры (датские) и наконечники копий (британские). Все это, вероятно, выменивалось на драгоценные меха пушных зверей, в изобилии доставляемых дремучими лесами Владимирского края, в которых и в гораздо более позднюю пору водились даже бобры. Преимущество при обмене товаров, очевидно, оставалось на стороне местных жителей, что и вынуждало восточных и западных соседей доплачивать им разницу деньгами – только таким образом и возможно уяснить себе обилие монеты в мерянских могилах[94].

Рис. 26. Оружие: копья и боевые топоры, добытые из мерянскнх могил

Кроме вышеозначенных статей ввоза, древние обитатели Владимиро-Суздальского края, по-видимому, во всем остальном сами умели удовлетворять своим немногосложным потребностям. Быт их был вполне оседлый, земледельческий; они занимались разведением домашнего скота и были не только знакомы со всеми важнейшими промыслами, но даже и с приемами правильной торговли. Между степенью развития и нравами славян и мерян, очевидно, существовало небольшое различие, чем объясняется ранняя и тесная связь мерян с племенами славянскими, а также быстрое слияние их со славянскою колонизацией, которая нашла себе здесь готовую и богатую почву для дальнейшего гражданского роста и развития. Слияние это было в такой степени тесным и полным, что уже в половине XII в. летописец суздальский не упоминает более о мери, живущей одними общими интересами со всею остальною Русью.

Как ни важны факты, добытые раскопкой и изучением мерянских курганов, однако же древнейшая история Владимиро-Суздальской области только тогда уяснится нам вполне, когда и вся территория, некогда заселенная древнею муромою, будет подвергнута такому же долгому и тщательному археологическому изучению, какое выпало на долю области древней мери. И, может быть, только тогда окажется возможным хотя до некоторой степени определить долю участия финских инородцев в сложении области, среди которой на Северо-Востоке Руси XII в. возникло сильное и богатое Владимиро-Суздальское княжество.

Глава восьмая. Стольный город Владимир

Владимир в конце XVII и начале XVIII в. – Быстрое возрастание города при Андрее и Всеволоде Юрьевичах. – Разделение города на части. – Монастыри и церкви. – Общий план города. – Укрепления. – Золотые ворота – драгоценный памятник зодчества XII века.

Город Владимир, исстари прозванный Залесским, в отличие от Владимира-Волынского, лежит при р. Клязьме, впадающей в Оку, и расположен на левом, нагорном берегу ее. Положение города, раскинутого на холмах, очень живописно, хотя площадь, занимаемая им, весьма необширна. По плану города, снятому в конце прошлого века, вскоре после того как Владимир сделан был губернским, окружность города значится равною 10 верстам и 300 саженям; наибольшая длина его – три версты 300 сажен; поперечник – 1 верста и 400 сажен. Фигурою и расположением частей своих в плане Владимир представляет несколько растянутый, продолговатый пятиугольник и разделялся на три главные части: Кремль, Белый город и Китай-город. Каждая из этих частей отделялась от другой земляными «регулярными» валами. Сверх этих трех главных составных частей города, видим при нем на том же самом плане семь предместий, из которых иные, вероятно, входили в состав и старого Владимира; напр., предместье за Лыбедью, огибающей городские валы с севера, предместье Николы Мокрого и Гончары. Но в названиях трех главных частей слышится уже московское влияние, заставившее забыть об исконной владимирской старине[95].

Оказывается, что еще в начале XVIII века память о старине владимирской была гораздо свежее, остатков ее было больше и даже самый план города более напоминал собою древний план города Владимира, насколько мы можем заключать о нем по намекам и указаниям летописи и в особенности по сказанию «О взятии Владимира татарами», которое дает довольно ясное понятие об отдельных частях древнего Владимира и их взаимном соотношении. Так, например, только уже в половине прошлого столетия разобраны были за крайнею ветхостью остатки каменных стен и башен владимирских, которых основания старожилы и теперь еще указывают в некоторых местах земляного вала. На сохранение этих стен и башен еще в конце XVII столетия, при царе Алексее Михайловиче и потом при Петре I, обращаемо было даже довольно строгое внимание. Мы знаем, что по приказу царя Алексея Михайловича стены и башни чинились и поддерживались, а в Петровской инструкции к воеводе владимирскому даже прямо указывалось: «Надлежит смотреть, чтобы… осыпи и рву не обивали, и навоз, и всякий сор в городе и в остроге у стен и у ворот и во рве в тайниках никто не метал…» Все эти распоряжения делались, конечно, не ради сохранения древних памятников, а ради того, что Владимир конца XVII в. еще не мог вполне утратить значения крепости, которое искони придавалось каждому большому областному городу в Древней Руси. Однако же благодаря этим заботам город Владимир в XVII в. все еще не утрачивал оригинальной внешности древнего русского города, так что Олеарий, проезжавший через Владимир в декабре 1647 г., был видимо поражен общим видом города и мог сказать в