Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

в стенах железные петли, на которые навешивались створы существовавших здесь некогда ворот. В стенах сохранились даже впадины, в которые вставлялись концы запора, замыкавшего ворота». В уровень с поверхностью нижней арки во всех дугах главной арки ворот остались углубления, служившие гнездами бревен накатника, с которого граждане владимирские могли поражать врага, подступающего к городским воротам.

В средине южной стены, под сводами ворот, между белокаменными дугами существует дверь, от которой лестница из белых камней вела внутри здания вверх, вероятно к церкви. Часть этой лестницы, с изображениями четырехконечных округлых крестов на стенах, сохранилась и доныне. Благодаря этой лестнице защитники, бившиеся с неприятелем с накатника, могли иметь сообщение и с верхом здания и оттуда также поражать неприятеля или наблюдать за его движениями. С другой стороны, боковой проход, находившийся под аркой при основании здания, выводил на поверхность земляных валов, некогда примыкавших к самым Золотым воротам, и давал возможность защитникам ворот поддерживать связь с укреплениями.

Таким образом, ближайшее знакомство с этим любопытным и важным памятником XII века привело к тому, что оказалось возможно определить и значение его, как одного из передовых укреплений Владимира и как памятника древности, сохранившегося нам в гораздо большей целости, нежели бы можно было того ожидать. И действительно, тщательное исследование стен Золотых ворот, как изнутри, так и снаружи, заставило местных археологов прийти к тому заключению, что «подвергся разрушению и перестройке только один верх здания, т. е. то, что ныне сложено из кирпича (церковь, стены и коридор около нее), – вся же остальная часть здания сохранилась во всем своем составе со времени основания Золотых ворот»[99].

Надо полагать, однако же, что большей сохранности владимирских Золотых ворот, сравнительно с киевскими, при худших условиях климатических, много способствовал самый способ постройки (общий всем памятникам Владимиро-Суздальского края в XII–XIII вв.), при котором двойная облицовка стен (внутренняя и внешняя) из мягкого тесаного камня прикрывала крепко скипевшуюся кладку из бута и булыжника на цементе и защищала эту кладку от влияния морозов и непогод.

Любопытно, что эта же облицовка способствовала внесению в нашу народную речь особого украшающего эпитета, который, вероятно, применялся в давние времена (совершенно правильно) к Владимиру, но окончательно удержался за Москвой: она и до сих пор слывет белокаменной.

Глава девятая. Князь и дружина

Особенные условия Владимиро-Суздальского края, благоприятствующие развитию княжеской власти. – Князь и дружина. – Князь как представитель «наряда». – Войско и военная тактика владимирских князей. – Отношение князей к духовенству. – Семейство князя. – Княжны и княгини. – Домашняя жизнь. – Устройство жилищ. – Остатки палат князя Андрея.

На Северо-Востоке Руси власть княжеская принимает несколько иной характер, нежели на Юге, отчасти потому, что там не видим таких сложных отношений великого князя к остальным удельным князьям, отчасти же и потому, что самая отдаленность области ставила ее в более независимое и в более безопасное положение по отношению ко всяким междоусобиям, войнам и вторжениям вражеским.

Князь Владимиро-Суздальской области являлся полновластным владыкой страны, на которую никто не заявлял никаких притязаний. Ближайшими соседями его были на юге – слабое, сравнительно с Владимирским, княжество Рязанское; на западе и северо-западе – княжества Смоленское и Новгородское, стоявшие в тесной зависимости от Владимиро-Суздальской области по торговым связям; а на востоке Владимиро-Суздальская область примыкала к землям финских племен, которые не способны были оказать князьям Владимирским значительного сопротивления, и к богатой Булгарии, с которой торговля доставляла большие выгоды Владимирской земле.

Одним словом, Владимиро-Суздальское княжество являлось вполне независимым от своих соседей, а между тем, благодаря выгодным географическим условиям, держа в руках своих важнейшие торговые пути и волоки, должно было оказывать весьма значительное влияние и на Смоленск, и на Новгород, и даже на Киев, потому что становилось единственным посредником в их торговле с Востоком, а по отношению к Новгороду и Смоленску могло еще действовать самым роковым образом, задерживая движение хлебных запасов с низовьев Волги. Если при этом мы припомним, что и со стороны Степи и ее кочевников Владимир тоже являлся в значительной степени обеспеченным, то мы должны будем прийти к тому заключению, что для развития власти княжеской на Северо-Востоке представлялось много благоприятных условий.

Первый из князей Владимиро-Суздальской области, окончательно поселившийся на Северо-Востоке Руси, Андрей Боголюбский, сумел превосходно воспользоваться этими условиями. Призванный на княжение ростовцами и суздальцами, Андрей Юрьевич стал на стороне одного из младших пригородов и, окружив себя небольшою, избранною дружиною, создал себе независимое положение в своем небольшом городке Боголюбове. Но стремление князя к полной самостоятельности и его крутой нрав возбудили ненависть в ближайших к князю лицах, которые и решились на убийство. Владимирцы, значительно возвысившиеся при Андрее, не захотели утратить своего выгодного положения, и в начавшейся борьбе за право на владимирский стол приняли сторону брата Андреева, Всеволода Юрьевича. В 1177 году они даже присягнули князю Всеволоду «и на детях его», и в этой присяге сказалась особенность истории Владимиро-Суздальского княжества – стремление к упрочению княжеской власти.

Нельзя не заметить того, что значение дружины на Северо-Востоке Руси является гораздо менее важным, чем в Киеве. Всеволод Юрьевич думает со своею дружиною и совещается с нею, но не дает ей владеть собою. Только в самом начале его княжения видим мы два случая неповиновения, оказанного дружиною князю, но и то один из них представляется нам не столько ослушанием воли князя, сколько общим взрывом негодования против врагов князя. Не мешает припомнить, что в этом движении принимает участие не одна дружина, но и купцы. Но после 1178 г. мы, в течение долгого княжения Всеволода, не встречаем уже ни одного случая разногласий с дружиною.

Сурово относясь к каждому ослушанию своей воли и грозно карая князей рязанских за то, что они не ходят «под рукою его», Всеволод Юрьевич является нам наравне с Андреем прообразом будущих северных князей русских. Озабоченный поддержкою своего значения в Южной Руси и связей со Смоленском и Новгородом, а также распространением своих владений на восток, князь Всеволод в то же время успевает заниматься и украшением стольного города новыми постройками, и делами церковными, и устройством своих семейных дел, и «нарядом» в стране своей, который он никому не поручает, отправляясь лично даже в полюдье. Недаром в похвале Всеволоду Юрьевичу летописец отмечает с особенным ударением, что он «судил суд истинен и не лицемерен, не обинуясь лиц сильных своих бояр, обижающих меньшую братию, порабощающих сирот и творящих насилье». Вообще говоря, в лице Всеволода мы именно видим первого князя «всея Ростовския земли», хотя этот титул летописец придает уже и