Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

безусловно покориться воле победителя, выразив ему свою покорность в особой, строго установленной, неизменно повторяющейся форме: «Брат! – говорил побежденный князь, кланяясь победителю. – Тебе бью челом! Тебе надлежит жизнь мне дать и хлебом меня накормить». И победитель, принимая покорность побежденного, действительно озабочивался о том, чтобы ему было чем прокормиться с дружиною: он или оставлял ему его удел, или, отнимая удел, давал ему другой для кормления. Так, напр., после Липицкой битвы (1216 г.), Константин Всеволодович отнял у Юрия Владимир, но дал ему в удел Радилов Городец на Волге, а брату своему Ярославу оставил его удел, Переславль. Но, как в том, так и в другом случае, побежденный обязан был дарить победителя, а так как около каждого князя стояла его дружина, оказывавшая на него более или менее сильное влияние, то побежденный закупал дарами и дружину победителя. Что же касается победителя, то он смотрел на эти дары, как на нечто обязательное, вроде откупа или военной контрибуции, и принимал их даже в том случае, когда относился к побежденному с полным презрением и не щадил оскорблений, направленных к унижению его достоинства. Так, Мстислав Удалый после примирения Константина Всеволодовича с Ярославом Переславским отнимает от него жену (свою дочь), отказывается переступить порог его дома или даже вступить в его город и в то же время принимает от него дары. Не мешает заметить, что эти дары следует строго отличать от даров благодарственных, которые раздавались князьями союзникам и дружине в благодарность за помощь, оказанную в том или другом случае, и от даров обычных, которыми обыкновенно сопровождались празднества семейные или общественные и угощения князей духовенством или духовенства и дружины князьями; при этих угощениях хозяин обыкновенно также считал долгом дарить гостей. Особый вид даров представляет разделение избытка богатой военной добычи, или сайгата, между родственниками и близкими князю людьми. Так мы видим, что Ростислав Юрьевич, одержав блистательную победу над половцами (1193) и захватив богатую добычу, прежде всего едет с нею (с сайгаты) к отцу во Вручай; оттуда отпрашивается он у отца к стрыю своему Давиду, в Смоленск, и едет туда с сайгатами. Прослышав об его пребывании в Смоленске, Всеволод Юрьевич позвал его к себе в Суздаль. Ростислав Рюрикович и в Суздаль к тестю своему поехал с сайгатами. Тесть держал его у себя всю зиму, одарил великими дарами и его, и дорогую дочь свою, Верхуславу, и затем отпустил их восвояси.

Женщина в княжеском быту и в суздальском периоде не теряет еще того высокого значения, каким она пользовалась в Киеве. Княгини занимают наряду с мужьями своими высокое и независимое положение в обществе. В распоряжении княгинь находятся особые, лично им принадлежащие средства, которые они нередко употребляют на дела благочестия, преимущественно на постройку монастырей. Если судить об этих средствах по таким зданиям, как Успенский (Княгинин) монастырь во Владимире, воздвигнутый супругою Всеволода Юрьевича, то можно предположить, что княгини обладали весьма значительными материальными средствами. Источником этих средств было не только приданое, которое, как нам положительно известно, княжны при выдавании замуж получали от родителей, но и уделы, получаемые ими, как кажется, в виде свадебного дара от родителей жениха. В Ипатьевской летописи под 1187 г. находим мы драгоценное известие о свадьбе Верхуславы Всеволодовны. Описание события довольно подробно, может быть, потому, что в нем принимали участие важнейшие из современных исторических деятелей, а может быть, и потому, что свадьба Верхуславы Всеволодовны с Ростиславом Рюриковичем выделилась из числа других свадеб княжеских по своему блеску и великолепию.

Приводим это описание вполне: «Послал (великий князь киевский) Рюрик (Ростиславич) Глеба князя, шурина своего, с женою, Славна тысяцкого с женою, Чурыню с женою, и многих бояр с женами, к Юрьевичу к великому (князю) Всеволоду в Суздаль, по Верхуславу (дочь Всеволодову), за (сына своего) Ростислава. А на Борисов день отдал Верхуславу, дочь свою, великий князь Всеволод, и дал по ней многое множество, без числа, злата и серебра, а сватов подарил великими дарами, и отпустил с великою честью. И ехал (князь) за милой дочерью своей до трех станов, и плакали по ней отец и мать: мила она была им, да притом и молода очень – (всего) осьми лет. И так, дав многие дары, князь отпустил ее в Русь, с великою любовью, за князя Ростислава. Послал же он с нею сестричича своего Якова с женою, и иных бояр с женами; и привезли ее в Белгород накануне Офросиньина дня, а поутру (дня) Иоанна Богослова обвенчана она у Св. апостол (Петра и Павла), в деревянной церкви, блаженным епископом Михаилом. Сотворил же Рюрик (сыну) Ростиславу очень пышную («вельми сильну») свадьбу, какой еще не бывало в Руси, и было на той свадьбе князей много, слишком 20; снохе же своей дал (Рюрик князь) многие дары и город Брягин; Якова же свата и с боярами отпустил ко Всеволоду в Суздаль, с великою честью, и одарив их всех многими дарами».

Хотя Суздальская летопись и не сообщает нам сведений о значении, какое княгини могли иметь в делах общественных, но зато упоминает очень часто об участии не только княгинь, но и княжон в различных церковных празднествах, таких как перенесения мощей, освящения церквей, встречи новопоставленных епископов. Под 1230 годом, при описании перенесения мощей мученика Аврамия из Болгарской земли во Владимир, упоминается о том, что при встрече мощей присутствовали не только супруга князя Юрия Всеволодовича, но и малолетние дети ее. Всюду, где упоминается об участии княгини в торжестве или празднестве, рядом с нею упоминаются и боярыни.

Пострижение в инокини было настолько же обычно между княгинями во Владимире, насколько и в Киеве; некоторые из таких пострижений совершались с большою торжественностью, и летопись говорит о них подробно. Так, напр., под 1206 годом читаем, что «месяца марта во 2 день постриглась княгиня Всеволожая (супруга Всеволода Юрьевича) в монахини, в монастыре Св. Богородицы (т. е. Успенском), который ею самой был и создан; имя ей (во иночестве) нарекли Мария… и проводил ее до монастыря Св. Богородицы сам великий князь Всеволод, со многими слезами, и сын его Георгий, и дочь его Всеслава, жена Ростислава[103], которая приехала (в гости) к отцу и матери своей; и не было мочи видеть печаль их. И были при этих проводах епископ Иоанн и Симон-игумен, духовный отец княгини, и иные игумны, и все чернецы, и все бояре и боярыни, и черницы изо всех монастырей, и горожане все, и провожали (княгиню) до монастыря со слезами многими, так как она была ко всем