Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

Описанное здесь пострижение Всеволодовой супруги, происходившее при жизни мужа, вызвано было тем, что княгиня Мария, долго страдавшая от тяжкого недуга, чувствовала приближение смерти и действительно вскоре после пострижения скончалась в монастыре. Но мы знаем и такой случай, когда, при жизни мужа, жена, по добровольному с ним соглашению, удалилась в монастырь, вероятно, по влечению к уединению и религиозному созерцанию[104]. Совершенно новою чертою, неизвестною в киевском периоде, является пострижение над гробом мужа. Летописец суздальский, рассказывая нам (под 1218 г.) о смерти князя Константина Всеволодовича и о том, как граждане владимирские оплакивали доброго князя, прибавляет при описании его похорон: «…княгиня же Константинова тут и постриглась, над гробом мужа своего».

О домашнем быте князей и об устройстве княжеского дома получаем из суздальских источников несколько новых сведений. Что палаты строились преимущественно деревянные, в этом не может быть никакого сомнения, судя по известиям о пожарах и о том, что палаты княжеские иногда избегали огня. Палаты эти строились среди двора княжеского и в ближайшем соседстве с церковью, которую в Владимиро-Суздальском крае видим на всех княжих дворах. С церковью палаты княжеские соединялись переходами. У палат княжеских видим, как и в Киеве, сени; узнаем, что в числе покоев княжеских были ложницы, или спальни, что покои эти устланы были коврами, а на стенах развешивалось оружие, иногда унаследованное от предков, дорогое по воспоминаниям. Казна княжеская также хранилась в палатах князя и состояла, как и у князей киевских, из дорогих одежд, дорогих материй, жемчуга, золота и серебра, драгоценных камней. Около дома княжеского расположены были клети и погреба с запасами (упоминается и о медуше, особом погребе, в котором хранились меды), дома тиунов и ключников, и слуг княжеских. Ночью кругом палат княжеских ходили особые сторожа, и в самых сенях, у входа в палаты, спали люди, вероятно, княжеские слуги[105].

Но палаты княжеские не всегда были деревянные. Сохранилась до нашего времени каким-то чудом уцелевшая часть дворца Андрея Юрьевича Боголюбского, изящно и прочно выстроенная из камня. Этот драгоценный и – увы! – единственный остаток гражданского зодчества XII века заслуживает, конечно, подробного описания.

Древнее здание, примыкающее с северной стороны к Рождественской церкви нынешнего Боголюбова монастыря и ныне известное под названием моленной палаты св. кн. Андрея Боголюбского, состоит собственно из двух отдельных частей: из более высокой, квадратной двуярусной постройки (служащей в настоящее время основанием колокольни при церкви Рождества) и из менее высокой, также двуярусной постройки, соединяющей эту постройку с церковью. На нашем рисунке обе части представлены без позднейших надстроек, и отношение высоты между ними ясно заметно. В квадратной части пристройки помещается лестница, с надворья ведущая во второй ярус здания, который собственно служил входными сенями. Из этих сеней ход был и налево, в часть здания, примыкающую к церкви, и направо, в палаты князя: это доказывается тем, что в северной стене верхнего яруса этой части здания и до настоящего времени существует заложенная дверь, которая могла вести только в верхний же ярус смежного, не существующего уже здания. Что же касается части здания, непосредственно примыкающей к церкви, то она, судя по уцелевшим доселе архитектурным подробностям ее внешних, восточных и западных фасадов, представляет собою не более как галерею или весьма обычный в XII веке переход из палат князя на хоры церковные, на которых князья и семейства их присутствовали при богослужении.

Во внешнем украшении обеих частей описываемого нами здания мы не видим никакого отличия от других одновременно с ним воздвигнутых Андреем Юрьевичем зданий; те же полукруглые своды, опирающиеся на пилястры, украшенные приставленными к ним полуколоннами; те же колонны с резными веточными капителями по углам здания; тот же пояс из небольших колонн, соединенных полукружиями вверху и опирающихся на небольшие фигурные выступы. В восточной и западной стене переходов есть в настоящее время окна – на восточной одно, на западной два, но они, очевидно, переделаны и не могут дать нам понятия об освещении этой части здания в XII веке. В нижнем ярусе переходов, где ныне помещается алтарь Андреевской придельной церкви, в XII в. не было никакого жилья. Большая часть этого нижнего яруса занята была обширной аркой (7 арш. 10 вершков вышины), заделанной впоследствии кирпичом. Здесь, между лестницей и стеной церкви, был свободный проход, «вероятно, для крестных ходов» кругом всего храма.

В отделе здания, заключающем лестницу, видим окна только с одной восточной стороны. В нижнем ярусе одно, щелеобразное окно между колоннами пояса; в верхнем три окна пошире, отделенные друг от друга толстыми колонками. В нижней части здания, с восточной стороны, ближе к левой полуколонне, отделяющей лестницу и сени от переходов, находится входная дверь с полукруглым сводом, шириною в 1 аршин 5½ вершков; вышину ее в настоящее время определить было бы трудно, «так как внизу от давнего времени образовался насыпной и, вероятно, толстый слой земли, из-под которого не видно даже и цоколя здания.

Всход на сени устроен вокруг каменного столба, толщиною 1 аршин 4½ вершка в диаметре; вверх ведет лестница, в 33 кирпичных ступени. Ширина ее не более 1½ аршина. Прежде она освещалась 4 узкими щелеобразными окнами, из которых в настоящее время незаложенным осталось только одно. Наверху, в сенях, окна с западной стороны также заложены кирпичами. Сплошной свод, покрывавший некогда сени, пробит для устройства лестницы в верхний этаж, на колокольню, устроенную, вероятно, в XVII веке. Кирпичные ступени лестницы, заложенные кирпичами окна и разрушенный для надстройки свод здания указывают нам, как оно много потерпело в течение времени.

Рис. 33. Шлем князя Ярослава Всеволодовича

Местные предания Боголюбова монастыря, основываясь на сказании об убиении благоверного князя Андрея, указывают на этой всходной лестнице два исторически-памятных места: 1) на темный закоулок внизу лестницы, позади входного столпа, как на место кончины князя Андрея, искавшего убежища от убийц и здесь приконченного ими; 2) на тройное окно в верхнем ярусе сеней, из которого ключник Анбал будто бы выбросил ковер и корзно по просьбе верного слуги Андреева, чтобы прикрыть тело князя, выволоченное убийцами в огород. Эти указания местного предания не заключают в себе ничего неправдоподобного. Но, с другой стороны, можно положительно опровергать другое укоренившееся местное предание, по которому та часть уцелевшей древней постройки, которую мы назвали переходом, будто бы заключала в себе опочивальню Андрея или даже моленную палату его, в которую к нему, по сказанию, вломились убийцы. Эта опочивальня помещалась, вероятно, в самом здании княжих палат, далее на