Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

Глава десятая. Церковь

Особенности устройство церкви во Владимире. – Доходы и богатства местных владык. – Страсть к постройкам и украшениям храмов. – Новые святыни и церковные торжества. – Отношение владык к светской власти. – Западное влияние на местную церковную архитектуру. – Первая эпоха развития церковного зодчества во Владимиро-Суздальском крае: постройки Юрия Долгорукого и Андрея Боголюбского.

Устройство церкви во Владимиро-Суздальском княжестве ничем не отличалось от устройства церкви в княжестве Киевском. Различие могло первоначально заключаться только в степени значения, которое Киев, как постоянное местопребывание митрополита, стоявшего в тесной связи с Византией, мог иметь по отношению ко всей остальной Руси.

Епископ владимирский и суздальский, наравне со всеми остальными епископами русскими, являлся, конечно, лицом подчиненным митрополиту киевскому, не только по духовному сану своему, но и по отношению ко всем вопросам церковным, разрешение которых не могло зависеть от воли епископской. Однако же, по мере того как значение княжества Владимиро-Суздальского возрастало и крепло, самое положение епископа Владимирского приобретало более и более важности. Мы знаем, что уже около 1162 года князь Андрей Юрьевич, желая возвысить значение Владимира в смысле церковном, а также и сделаться вполне не зависимым от Киева, ходатайствовал у патриарха константинопольского об учреждении особой митрополии в любимом стольном городе Андрея. Ходатайство Андрея Юрьевича не было уважено патриархом и не привело ни к чему; однако же во второй четверти XIII века, когда историческая жизнь русская стала, видимо, тяготеть к новому центру на Северо-Востоке Руси, митрополиты киевские, под влиянием тягостных исторических обстоятельств, стали чаще и чаще обращать взоры ко Владимиру… Сначала они только временно пребывали в нем как дорогие гости, но потом, ласкаемые князьями, заживались в нем подолгу, а в 1299 г. и окончательно основали свое местопребывание во Владимире.

Выше, в главе о князе и дружине, мы уже видели, что отношения духовной власти к светской во Владимиро-Суздальском княжестве были настолько же искренни и близки, как и в Киеве. Летопись Суздальская упоминает только об одном (впрочем, довольно темном) случае несогласий между князем и епископом, когда Феодор или Феодорец, поставленный на епископство патриархом константинопольским, помимо митрополита киевского, вступил в борьбу и с властью духовною, и с властью светскою. Последствием этих несогласий и многих других самовольных действий Федорца, вообще изображаемого в летописи каким-то чудовищным злодеем, было, как известно, предание Федорца митрополичьему суду, который и присудил его к мучительной смертной казни (в 1169 г.). Кроме этого единственного случая, летопись указывает еще только на один повод к несогласиям между князем и епископом: на поставление в Киеве епископов на мзде, т. е. на получение епископских кафедр при помощи известной платы или окупа, внесенного за право на посвящение в епископский сан. Так, под 1185 годом находим в летописи Суздальской рассказ о препирательстве между Всеволодом Юрьевичем и митрополитом Никифором из-за Луки, игумна Св. Спаса на Берестове, которого Всеволод желал видеть епископом во Владимире. Митрополит же, не уважив желания Всеволодова, на мзде поставил во епископы владимирские Николу Гречина. Князь Всеволод не принял его, говоря: «Этого не избрали люди земли нашей; посылай его куда хочешь»[106]. По поводу этого события летописец делает со своей стороны весьма важное замечание, в котором слышится, по-видимому, отголосок современного общественного мнения. «Не достойно наскакивать («наскакати») на святительский чин на мзде, – говорит летописец, – но тому (следует получать его), кого Бог позовет и Св. Богородица, кого князь захочет и люди». Эти слова летописца служат прямым указанием на то, что епископы могли быть в то время избираемы паствою.

Есть, однако же, основание думать, что обычай поставления епископов на мзде (то же, что и западная симония) был довольно распространен в современном духовенстве, потому что о нем упоминает в своем послании к черноризцу Поликарпу епископ Симон, отговаривая самолюбивого инока принимать в Смоленске, Новегороде или Юрьеве епископство, для доставления которого, по его словам, «Верхуслава Всеволодовна готова была расточить даже и тысячу серебра»[107].

Источники доходов духовенства в Владимиро-Суздальском княжестве, вероятно, были те же, что и в Киевском. Достоверно знаем о «десятине, собираемой со всей земли» церковью, о городах и селах, составлявших частную собственность отдельных церквей и потому подлежавших ведению епископа[108]; знаем о праве церкви на получение части торговых пошлин и непрерывно слышим в летописи о неистощимой щедрости князей по отношению к церкви. О сокровищах, скоплявшихся не только в храмах, но и в казне церковной, летопись упоминает часто и говорит подробно.

Важною особенностью быта духовенства в Ростово-Суздальской области, по сравнению с бытом духовенства киевского, является то обстоятельство, что епископы владимирские и ростовские (судя по летописи Суздальской) были вообще чрезвычайно богаты и, сверх того, богатели очень скоро. В частной собственности епископов видим и села, и движимость (товар), и значительные суммы денежные. Странною противоположностью этим известиям и даже как бы некоторым назиданием звучит похвала летописца ростовскому епископу Пахомию, о котором летописец, заметив, что «Пахомий был исполнен книжного учения», добавляет далее: «то был агнец, а не волк, ибо не расхищал от чужих домов богатства, не собирал его, не хвалился им, но более (занимался тем, что) обличал грабителей и мздоимцев».

Прекрасным дополнением к тому, что изложено нами выше, может, конечно, служить упоминание летописи (под 1229 г.) о несчастиях, постигших епископа ростовского Кирилла. Летописец замечает, что беды пришли на него разом, «как на Иова» он и заболел какою-то странною болезнью (вроде рожистого воспаления), вынудившего его покинуть епископство, и в то же самое время потерял все свое состояние. «В один день, месяца сентября в 7-е число, – говорит летописец, – все богатство отнято было у него по причине некоторой тяжбы: так судил Ярослав (Всеволодович), тут (т. е. в Ростове) бывший на снеме. А был Кирилл очень богат нузнами (деньгами) и селами, и всем товаром, и книгами, и, просто сказать, так был богат всем, как ни один из епископов, бывших в Суздальской области. Но Кирилл за все это воздал Богу хвалу и постригся в схиму того же месяца в 16-й день, и наречено было ему (в схиме) имя Кирьяк; а что у него осталось (из его богатства), то он роздал своим любимцам и нищим».

По поводу этой тяжбы и несчастий Кирилла летописец сообщает нам и еще одну весьма любопытную черту из быта современного духовенства. Епископ Кирилл, избранный во епископы из черноризцев суздальского монастыря Св. Дмитрия, по оставлении епископской кафедры,