Что такое Чили - Анастасия О. Полосина

К изучению мапудунгуна стали проявлять больше интереса. «Я хочу выучить язык своих предков», – говорили мне на каждой встрече. В Интернете появилось много обучающих роликов на любой вкус. Порой на лекции были совсем молодые люди, в том числе школьники, и выражали свой интерес к изучению культуры. Они хотят прикоснуться к миру мапуче на глубинном уровне, а не просто провозгласить себя мапуче и успокоиться.

И при этом малышам скучны старейшины со своими историями, игра в смартфоне увлекательнее. Напротив тебя лонко рассказывает про быт своей деревни полвека назад, перебиваясь с испанского на мапудунгун, а рядом двухлетний малыш увлеченно играет в стрелялку на планшете. Пожалуй, это красноречивая ситуация того, что сегодня происходит в обществе мапуче, она рисует детальный и выразительный образ малыми средствами.

С большой вероятностью имя малыша звучит как «Заря», «Дождь из камней», «Распустившийся цветок при полной луне» или как-то еще. Сегодня подобные имена в большой моде. На мапудунгуне звучит увлекательно, но не всегда легко произнести. И это делают родители-профессионалы, сознательно.

А всего тридцать лет назад в Регистр Севиль отказывались записывать подобные имена. «Таких имен уже не бывает, выбирайте нормальное испанское» – таков был категоричный ответ родителям от уполномоченных лиц. Это случай из жизни моей знакомой, мапуче по матери и отцу.

А еще у нас много общего – мапуче тоже сплетают лук в косички и подвешивают к потолку в своих амбарах и пекут картошку в золе у костра. А язык и музыкальные инструменты мне напоминают о народах Крайнего Севера. Вот недаром речь на мападунгуне ассоциируется у меня по звучанию с народами Севера, хотя это скорее игра воображения, ведь мапудунгун считается изолированным, то есть не принадлежит к какой-либо языковой группе.

В день моего отъезда в Нуэва-Имперьяль проводили публичные чтения сказаний и легенд. Одна такая былина из истории мапуче может занять ваше внимание на полчаса. Но оно того стоит!

Иногда любые громкие и красивые слова излишни для понимания характера и менталитета народа. Меня покорило описание традиционной игры «палин». Она напоминает хоккей с деревянными клюшками, похожими на наши. Цель та же – погонять мячик, только не по льду, а по обычной траве. Интересно, что соперник в «палине» воспринимается иначе, его считают другом, а не врагом. Если соперник упал, игра прекращается, другая сторона помогает ему. Это правило игры. «Палин» прежде всего укрепляет отношения игроков.

В обществе мапуче есть и фигура целителя – мачи. Я не считаю слово «шаман» корректным. Мачи проходит долгое и обстоятельное обучение, это целая медицинская карьера. Попасть на прием к мачи без рекомендации знакомых непросто. Сперва мачи исследует мочу пациента (чем не общий анализ), на основе чего определяет, какие процессы происходят в теле пациента. Задача мачи – выявить корень болезни, а не ограничиться снятием симптомов. Для этого целитель ведет долгую и обстоятельную беседу с человеком, уместную скорее в кабине психоаналитика. Ритуал с погружением в транс тоже могут провести. В качестве лекарства мачи выдает стекляшку со сбором трав.

Мапуче до сих пор лечатся травами, могу подтвердить своей историей. Когда я простудилась, друг мапуче порекомендовал мне сорвать листья дерева канело. Останавливаемся у ближайшего оврага, и мне собирают листья (спросив разрешения у леса, конечно же). При расставании друг крошит лист и развевает в воздухе надо мной для скорейшего выздоровления. Правильными я друзьями обзавелась!

Тут все наследственные натуропатисты, домашний сад с лечебными травками – норма жизни. То, к чему западный человек приходит сейчас, наигравшись с прогрессом (экологические и органические продукты и косметика, лекарства), у них было всегда. Супер-фуды здесь входят в повседневный рацион: киноа, ягода маки (Араукания – ее родина), лен. Это даже не моя идея, ее высказала туристка-француженка, заглянувшая на огонек (вернее, дым) хижины руки.

За эту поездку мне порой встречались хранители традиций и знаний. Старейшины кимчи говорят на языке предков на мапудунгуне. На улицах Нуэва-Имперьяль и окрестных городков встречаются люди в груботканых традиционных пончо. Точно такие же носили их прадеды.

Чем дальше от города, тем лучше сохраняются традиции, а люди становятся аутентичное. У моря живут лафкенче, то есть люди моря, лафкен. В горах – пеуэнче, прозвали их в честь местного дерева араукарии, «пеуэн» на мапудунгуне. Всего существует четыре основные градации мира мапуче (то есть мапу), и соответственно племен, в четкой связи с географией: на западе у океана Лафкен мапу, на востоке Пуэль мапу, на севере Пикун мапу и на юге Уили мапу. Об этом разделении и разных племенах я раньше и не знала. Различное расположение – у океана ли, в горах, в лесу – диктует и заметные различия быта. «Вот у вас есть пиньон…» – говорю я лафкенчес. «Но у нас нет пиньонов!»– возражают они. «А если показать процесс копчения меркена?» – предлагаю я пеуэнчес. «Но мы редко коптим меркен!» – парируют они. И тогда начинаешь постигать оттенки и градации в мире мапуче.

Местное дерево араукария, символ Чили, священно для пеуэньче. Растет по сантиметру в столетие и дает пиньоны – зерна, немного похожие на бразильский орех по форме, только вытянутый. Особенно важен пиньон для пеуэнче, которые живут высоко в горах, где и растет араукария. Пиньон жарят, варят, растирают в порошок (вот вам и экомука без глютена), из которого потом пекут хлеб, заваривают напиток «кофе из пиньона». Зимой делают запасы – насыпают в земляные ямы и замачивают в воде, как на Севере поступают с лесными ягодами. В марте-апреле все пеуэнче идут на сбор пиньонов.

Хижина рука особенно гармонично смотрится на фоне заснеженных арукарий, настоящая экзотика для вновь прибывшего.

Я побывала в гостях у пеуэньче в местечке Лонкимай на озере Икальма. До границы с Аргентиной отсюда пять минут на машине. Да и границей это сложно назвать – маленькая будка и минимум внимания к туристу, все буднично и просто. По ту сторону Анд даже проживают мапуче, но всего пара сотен тысяч, тогда как в Чили на миллион больше. Поэтому голос аргентинских мапуче теряется, и государство не обращает на них никакого внимания. Сейчас там нет и речи о признании прав и прочих шагах.

В этой деревне высоко в горах, где в сентябре все укрыто толстым слоем снега, мужчина средних лет рассказал, как в детстве у них не было привычной нам обуви. Носили по старинке сапожки из кожи шерстью внутрь, голенище обматывали тряпками. Сорок лет назад.

На сбор пиньонов выходили с новорожденными. Ребенка укладывали