Жизнь и праздники крестьян Западной Руси - Юлиан Фомич Крачковский

Каждая семья считает своим священным долгом побывать в праздник в церкви. Вечером молодежь в одном каком-нибудь доме устраивает игры, пляску, поет песни. Иные ходят «по коляде», «колядуют»; колядующий говорит: «Я маленький хлопчик, злез на стовчик, у дудочку граю, Христа забавляю и с праздником вас поздоровляю». Или же: «Горобчик летев, хвостиком вертев, а вы, люди, переймайте и мне по пятачку дайте!» Или: «Цупу, лупу по помосте, до нашого егомосте приехали гости. То не гости, коляднички, потоптали черевички; будьте здоровы с колядою! Чи кажите спевати, чи коляды дати?» (Озяты Кобр. уезда Гродн. губ.). Или же колядующий поет под окном следующую песнь: «Небо и земля ныне веселися, праматерняя клятва разрешися; Христос родився, Бог воплотився, Ангели спевают, Царие витают, люли, люди поведают». (Подобная песнь есть в униатском «Богогласнике».) После поздравления колядующий ожидает подаяния: ему выносят блин или кусок хлеба. Если же хозяин ничего не хочет дать колядующему, то стучит в окно: знак, что хозяин не принимает «колядования» и ничего не даст колядующему (Мир Новогр. уезда Минск. губ.).

На третий день праздника обыкновенно бывает наем слуг: отсюда образовалась и поговорка: «На св. Степана выше слуга запана». Если случится, что хозяин встанет теперь раньше батрака, то он будит его и говорит: «Вставай! Табе сяго дня коляда, а мне бяда». То же говорит и следующая пословица: «Пришли колядки – господаром порядки».

Вечера от 25 декабря по 6 января называются Святыми. Днем можно делать что угодно, и хозяйки стараются напрясть по возможности большие клубки пряжи, в надежде, что сравнительно вырастет большая капуста. Днем опасаются только перекатывать камни с одного места на другое; от этого, говорят, появляются на ногах разного рода болезни (Слонимск. уезда Гродн. губ.). Боятся также выбрасывать «осмолки» из печи (несгоревшие поленья): думают, что от этого в посевах появится головня. Зато делать какую бы то ни было работу вечером строго запрещается. Нарушителя такого обычая селяне непременно «просмеют»; о таком человеке они отзываются: «Пазнаець он не святковаць гетых вечерув!» Прясти пряжу или же вить что-нибудь хозяин строго запрещает, потому что молодой скот будет постоянно мотать головой и пропадать. Если же подобные работы производились, то хозяин «на последнюю кутью» (перед Богоявлением) пересекает в плоту три пары веток, думая этим предохранить свой скот от накликанной было на него беды (Ольшаны Ошмянск. уезда Вил. губ.).

Действительно, Святые вечера особенно опасны для того хозяина, у которого много скота. Иногда случается, что у него родится слепой теленок: все соседи и давай тут говорить, что вот, мол, не праздновал Святых вечеров, что Бог и наказал преступника. Сейчас приступают с расспросами к хозяйке, не шила ли она чего-нибудь во время Святых вечеров. Тут она обращается к своей памяти и, наперед обвиненная, для оправдания как бы суда Божия, произносит против себя приговор: она сознается в преступлении (что, мол, шила, хоть бы этого на самом деле и не было). «Гета жена зашила глаза сваему целяци», – говорят после обвинители. Беда и хозяину, если теленок родится слаб на ноги. Тогда он сам обвиняет себя: «Ведь это я плел лапти в Святые вечера и таким образом спутал теленка: теперь он и ходить не может» (Мир Новогр. уезда Минск. губ.).

Думают еще, что если во время Святых вечеров придется оставить в сундуке одежду, ее непременно нужно перекрестить: иначе она будет похищена некрещеными детьми. Рассказывают при этом, что на Святые вечера некрещеные дети распускаются из ада на гулянье: они заходят к тому, кто оставил в сундуке свое платье неперекрещенным, отворяют сундук и забирают, что им нужно. В доказательство приводят следующую сказку. Жил один «корчмарь» недалеко от села. Однажды, во время Святых вечеров, зашли к нему в корчму четыре человека в белых тулупах и спросили водки. На вопрос корчмаря, сколько нужно, они потребовали четыре ведра. Желание было исполнено. Незнакомцы выпили, расплатились и ушли. На другой и третий вечер повторилась та же история. В третий, впрочем, раз корчмарь при расплате с незнакомцами спросил у них: «Что они за люди?» – «Мы люди недобрые», – был ответ. «Кто же вы такие?» – «Мы дети некрещеные». Корчмарь сильно испугался, однако продолжал свои расспросы. «Почему вы теперь ходите?» Дети отвечали, что им дано право ходить в продолжение этих двенадцати дней. «Где жы вы тулупы взяли, которые на вас?» – «Мы взяли их у тех людей, которые оставляют свое платье, не перекрестивши его: как только мы придем туда, где оставлено что-нибудь неперекрещенным, оно само дается нам без всякаго труда». – «Постойте же, – подумал себе хозяин, – я вас больше не пущу, чтобы вы и мне чего худого не сделали». Когда гости ушли, хозяин сказал жене везде при всяком входе начертить кресты, чтобы некрещеные дети не могли прийти к ним более. По обычаю, гости приходят между тем и на четвертый день; в корчме огня нет, и при входах везде кресты. Напрасно они ходили кругом корчмы, кричали под окном, просили хозяина отпереть, пустить их повеселиться в эти остальные вечера, обещали не делать ему никакого зла. В корчме по-прежнему было тихо, темно, хозяин все слышал, но ничего не отвечал, огня не зажигая. Огорчились таким приемом некрещеные дети; догадались, что сделал хозяин; и отправились обратно, обещая во всяком случае «показать ему, что значит не отпереть им дверей». Кончились Святые вечера; у корчмаря вышла вся водка, и ему необходимо было отправиться за новой. Взявши денег, он поехал за водкой. Уже он вез домой целую бочку; но, когда въехал на «крестовые дороги» (перекресток, где иногда погребают детей, умерших без крещения, и потом ставят кресты), бочка – тарах! – обручи сразу все лопнули, и водка вылилась. Смекнул корчмарь, в чем дело: он понял, что это мстят ему некрещеные дети, которых он не пустил в корчму. «Нет, – сказал он, – я вас-таки перемогу», – и снова возвратился за водкой. Но напрасно старался он «перемочь» некрещеных и покупал бочку за бочкой: каждый раз, как только он въезжал на «крестовые дороги», бочка распадалась, и вся водка пропадала. Предание прибавляет, что таким образом он истратил на водку все деньги и, наконец, пришел к такому положению, что должен был идти по миру (Мир Новогр. уезда Минск. губ.).

Отпраздновав Рождество Христово, начинают приготовляться ко встрече «второй кутьи» и затем Нового года. «Вторая кутья», или канун Нового года, известен в большинстве местностей под именем Щедрого или Богатого вечера, или же «Оготухи». К этому вечеру стараются приготовить по возможности