Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

Наиболее показательна в этом смысле характеристика, данная Иосифом Флавием правителю Альбину: «Не было того злодейства, которого он бы не совершил. Мало того, что он похищал общественные кассы, массу частных лиц лишил состояния и весь народ отягощал непосильными налогами, но он за выкуп возвращал свободу преступникам, схваченным или их непосредственным начальством, или предшествовавшими правителями, и содержавшимся в заключении, как разбойники. Только тот, который не мог платить, оставался в тюрьме. При нем опять в Иерусалиме подняли головы сторонники переворота… Богатые посредством подкупа заручились содействием Альбина настолько, что они, не встречая препятствий с его стороны, могли безбоязненно возбуждать мятеж… Каждый из этих злодеев окружал себя своей собственной кликой, а над всеми, точно разбойничий атаман или тиран, царил Альбин, употреблявший своих сообщников на ограбление благонамеренных граждан… Тогда уже было брошено семя вскоре наступившего разрушения города»[462].

Иосиф Флавий считает: правитель Флор специально провоцировал войну с иудеями, «в которой он видел единственное средство для сокрытия своих беззаконий. Ибо, пока существовал мир, он должен был быть всегда готовым к тому, что иудеи обжалуют его пред императором, но, раз ему удастся вызвать открытое восстание, тогда он мог надеяться большим злом отвлечь их от разоблачения меньшего. Так он с каждым днем все больше усугублял бедствия народа, дабы этим вынудить его к отпадению»[463].

Иосиф Флавий. Гравюра XVIII в.

Вспомним еще раз слова Светония: «На Востоке распространено было давнее и твердое убеждение, что судьбой назначено в эту пору выходцам из Иудеи завладеть миром… иудеи, приняв предсказание на свой счет, возмутились, убили наместника, обратили в бегство даже консульского легата, явившегося из Сирии с подкреплениями, и отбили у него орла»[464].

Речь идет о том, что, когда в 66 году вспыхнуло восстание в Иерусалиме, римский полководец Цестий Галл двинулся на подавление восстания. На востоке в тот момент было, как мы помним, шесть легионов, война только что закончилась, и империя имела резервы, чтобы бросить силы против мятежников. Вообще трудно отделаться от впечатления, что война закончилась очень вовремя, и кстати появляются дополнительные причины, почему Тиридат не спешил в Рим. Наверное, он неслучайно тянуд время, чего-то ждал…

Костяк армии Цестия Галла составлял XII легион и отдельные соединения VI легиона. После ожесточенных боев римляне приступили к штурму Иерусалима, но в разгар боев (на шестой день) Цестий дал приказ отступать. По мнению Флавия, это произошло на пороге неизбежного успеха: «Римляне устроили так называемую черепаху, состоявшую в том, что передовые солдаты крепко упирали свои щиты в стены, следовавшие за ними упирали свои щиты в предыдущие и т.д. Стрелы, падавшие на этот навес, скользили по поверхности, без всякого действия: солдаты могли теперь совершенно спокойно подкопать стену и сделали уже приготовления к тому, чтобы поджечь храмовые ворота»[465].

Отступление Цестия превратилось в паническое бегство, по словам Флавия, в результате разгрома римляне и их союзники потеряли 5300 пеших солдат и 380 всадников.

Победа над римской армией сделала восставших хозяевами положения в Иудее, но среди них не было единства, и даже тогда, когда римляне стояли уже лагерем под стенами Иерусалима, междоусобная война не прекращалась. Иудейский историк утверждает, что «междоусобная война уничтожила город, а римляне уничтожили междоусобицу»[466].

В Иерусалиме лидерами зелотов сначала «были Элеазар, сын Симона, славившийся в особенности своей изобретательностью и уменьем осуществлять задуманное; далее Захария, сын Фалека – оба из рода священников»[467]. Известно, что они контролировали захваченные у Цестия деньги, военную добычу и бюджет города. Преданные Элеазару бойцы взяли под контроль внутреннее пространство Храма и бросили вызов первосвященнику Анании. Как уже говорилось, «Анания хотел было прервать на короткое время военные приготовления и направил бунтовщиков и безумие так называемых зелотов в более полезную сторону».

Скорее всего, «партия Анании» смогла бы подавить зелотов, но внутри нее начались внутренние конфликты. Иоанн Гисхальский, который поддерживал первосвященника, внезапно перешел на сторону зелотов и заявил, что правительство хочет сдать Иерусалим Веспасиану: «Анан не хочет выжидать больше: уговорив народ, он отправил послов к Веспасиану с просьбой прийти как можно скорее и захватить город в свои руки». В «Иудейской войне» Флавий утверждает, что это было коварной ложью[468]. Правда, историк признает, что группа первосвященника «была склонна к римлянам» и «если бы Анан остался жив, то, во всяком случае, состоялось бы мирное соглашение»[469]. Иными словами, он считает, что клеветой было утверждение, что первосвященник уже вступил в переговоры с Веспасианом, а на самом деле он их лишь планировал.

По совету Иоанна вожди зелотов приняли решение обратиться за помощью к идумеянам. «Зелоты были уверены, что идумеяне скоро склонятся на их предложение, ибо это буйный, необузданный народ, всегда падкий к волнениям и переворотам, народ, которому стоит только сказать несколько слов, чтобы поставить его на вооруженную ногу, который идет на войну, точно на торжество». Использовав идумеян против Анании, зелоты затем смогли избавиться от них и на короткое время стали хозяевами в Иерусалиме. Флавий считает, что в этот момент их лидером стал Иоанн Гисхальский. В начавшейся междоусобице «народ» и «первосвященники» призвали в город Симона бар Гиору. «Бог направил их мысли не на добрый путь, так что они избрали средство спасения, оказавшееся хуже гибели. Чтобы ниспровергнуть Иоанна, они решили принять в город Симона и, покорно смирясь, ввести другого тирана»[470].

На этом этапе разгорелась борьба между зелотами и Симоном: «На третий год войны Симон сделался властелином Иерусалима. Иоанн же и многочисленные зелоты, для которых все выходы из храма были заперты и у которых было отнято все, чем они владели в городе (так как войско Симона уже разграбило всякую их собственность), находились в отчаянном положении. Поддерживаемый народом, Симон сделал нападение на храм. Но зелоты, расположившись на галереях и брустверах храма, отразили его»[471]. Эта борьба продолжалась до самого падения города.

Древний Иерусалим. Реконструкция

Что это за междоусобица? Почему восставшие не смогли сохранить единство, хотя перед ними был сильный враг? Попытаемся разобраться в терминах Иосифа Флавия.

Вернемся на несколько лет назад. В 58 г. апостол Павел приехал в Иерусалим и был арестован римлянами, которые фактически спасли его от расправы со стороны возмущенных иудеев. Изучение этого эпизода в деталях позволяет увидеть, как именно осуществлялась подготовка восстания. Первоначально римский легат, арестовавший апостола, считал, что перед ним смутьян, который провоцирует восстание («до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился»; Деян. 21: 31), и отдал приказ бичевать апостола. Но потом он