Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

Впрочем, ничего страшного не случится, если я завяжу на пару недель. Ну, может, не совсем завяжу. Откажусь от виски и текилы. Перейду на пиво. Вот это дело. Здравый смысл. Ага. Я еще утру нос этой Мэри, ее мужу и всей их братии. Сборище чертовых святош. С какой стати мне вступать в их секту – да и вообще в какую бы то ни было группу? Сам справлюсь.

Последний спектакль «Эквуса» с моим участием пришелся на конец июня. Актер Энтони Перкинс[102] – Норман Бейтс собственной персоной – уже вовсю репетировал и готовился меня сменить. Продюсер Кермит Блумгарден[103] пригласил меня к себе в квартиру на Сентрал-Парк-Вест – устроить прощальный вечер в мою честь, а заодно поприветствовать мистера Перкинса.

Я держался, что называется, изо всех сил – две недели ни капли. Разве это не достаточное доказательство, что никакой я не алкоголик? На вечеринке была Мэри Дойл. Она заметила, что я нарезаю круги возле стола с выпивкой. Подошла.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, в полном! – огрызнулся я.

– Я просто спросила.

«Завязавшие алкоголики те еще зануды», – подумал я.

Она ушла, а я уставился на свой унылый стакан кока-колы. «А что, если плеснуть туда скотча?» – промелькнуло в голове. Взбодрить себя чуток. Надо же немного повеселиться! Хватит прикидываться мертвым.

И это последнее, что я помню с той вечеринки. Дальше – провал, полная чернота. На следующее утро мы с Дженни ехали в такси в аэропорт имени Кеннеди. Мы летели в Лос-Анджелес – мне дали роль в телефильме «Омраченная победа»[104] – ремейке старой классики от Warner Brothers. Я таращился в окно машины – в абсолютном ужасе от того, насколько у меня отшибло память. Что я натворил? Что наговорил? Как можно вообще ничего не помнить?

Дженни рядом молчала. Я все гадал: почему она вообще меня терпит? Хотел попросить ее рассказать, что было на вечеринке, – но потом решил, что лучше не знать.

В голове всплыл монолог Лоры из «Обещания Аркаты». Оправданий больше не осталось. Я – пропащий человек. Всегда был пропащим. Так почему бы не вывалиться из такси прямо на шоссе Ван-Уик?

Впрочем, до самого дна мне было еще далеко. Дна я достиг, когда мы перебрались на Западное побережье. Выпивка – отличная штука, если умеешь держать себя в руках; я и сейчас считаю, что она помогает пережить неловкие моменты и вполне вписывается в счастливую жизнь. Но за все надо платить. Пьяный кураж – это скорпион: на конце хвоста у него смертельный яд.

К. С. Льюис сказал – из самой глубины души: «Присутствия Божия можно не замечать; уйти от него нельзя. Мир полон Им. Бог всюду появляется incognito»[105].

Что ж, Он точно был со мной в ту субботнюю ночь, когда я в пьяном беспамятстве гнал машину по Беверли-Хиллз. Всю ночь я ехал из Аризоны, вообще не соображая, что делаю. Мог убить человека. Уничтожить целую семью. О том, что натворил, я узнал, лишь когда заявился к своему агенту с криком: «У меня угнали машину!» На что тот ответил: «Никто ее не угонял. Мы подобрали тебя на дороге. Если бы не мы, ты бы уже сидел за решеткой».

Протрезвев, я поднял глаза на эвкалипты и возблагодарил Бога за то, что той ночью никто не погиб у меня под колесами. Я представил, как мои родители в Уэльсе получают весть о том, что я кого-то убил. Или убился сам. Представил, как все их надежды разлетаются вдребезги. И услышал голос, спросивший меня: «Чего ты хочешь – жить или умереть?»

«Я хочу жить», – ответил откуда-то из самой моей глубины другой голос.

И тогда первый произнес: «Все кончилось. Теперь ты можешь начать жить».

Тяга к выпивке исчезла. Это случилось в одиннадцать утра 29 декабря 1975 года. Какая милость снизошла на меня в тот миг! Какое счастье – наконец прозреть и сказать себе: «Я сделаю все, что от меня зависит, и призову на помощь все высшие силы, лишь бы никогда не переживать ночь, которую наутро не смогу вспомнить, никогда больше не садиться пьяным за руль, подвергая опасности других, никогда больше не позволять этой невидимой твари ползти через комнату, карабкаться по моей ноге и превращать меня в жестокого, бесчувственного урода».

– Я алкоголик, и мне нужна помощь, – сказал я своему агенту.

Он выбил для меня отпуск, чтобы я мог сосредоточиться на лечении.

Традиция, к которой я принадлежу, гласит, что куда лучше менять жизни по одной за раз, помогая людям лично, чем трубить на весь мир, что ты нашел лекарство от своего недуга. В наших кругах это называется «привлекать, а не продвигать»[106]. Поэтому скажу лишь одно: если вы начинаете осознавать, что алкоголь разрушает вашу жизнь, – так же, как я когда-то понял, что он разрушает мою, – знайте: в мире есть люди, которые с радостью пригласят вас на чашку кофе. Они найдутся в любом городе, в любой час дня и ночи. Я сам до сих пор хожу на собрания сообщества «Анонимных алкоголиков», хотя бросил пить почти 50 лет назад.

На следующий день после моего прозрения мы пошли обедать с моим другом Бобом Палмером, который прихватил с собой приятеля по имени Джордж. Они собирались взять меня на первое в моей жизни собрание по программе «Двенадцать шагов».

Я был в каком-то оцепенении – желание выпить просто исчезло. Официант пронес через зал поднос с бокалом красного вина. «Надо же, – подумал я, – а ведь когда-то я это пил».

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Боб.

– Каким-то ущербным.

– Так и есть, – сказал он.

Меня это просто размазало. Боб объяснил, что силы мои ничтожны: я не могу предсказать даже того, что произойдет в ближайшие три минуты. В этом кроется неподдельный ужас, но в этом же – и свобода, если мы готовы ее принять.

На первом же собрании АА меня до глубины души тронул рассказ одного из выступавших. «Он точно такой же, как я», – подумалось мне. Тот парень работал не актером, а дальнобойщиком, но мы были одной породы. Меня что-то связывало с каждым человеком в той комнате: мы были пьяницами, которые больше не хотели пить. Я сидел и думал: «Они все такие же неприкаянные изгои, как и я. Как мы все. Вечное ощущение, что ты везде чужой. Ненависть к себе. Все мы слеплены из одного теста. Я не один».

Я то и дело обращался к Бобу за советом. Он говорил: «Просто не дергайся. Не усложняй. Ходи на собрания. Будь на связи. Хочешь –