Экономика городов - Джейн Джекобс

вторые. Город и организм животного — не одно и то же, но я полагаю, что данная аналогия здесь уместна. Люди, которые считают, что мегаполисы — это просто городки, которые росли, росли и выросли, являются сторонниками «преформационной» теории развития мегаполисов, то есть идеи простого увеличения в размерах того, что уже имелось изначально. Я же являюсь сторонницей теории «эпигенеза» больших городов — идеи о том, что росту городов сопутствует процесс диверсификации и дифференциации их экономики, который начинается с простой комбинации экспортных производств и местных поставщиков, обслуживающих их нужды. Если я права, рост больших городов принципиально отличается от процесса развития малых городов и деревень, и это различие проявляется еще на той стадии, когда их размеры не превышают размеров городков и деревень.

Города как центры торговли

Детройт и Бирмингем возникли как «промышленные города». Иными словами, их первыми предметами экспорта была местная продукция промышленного производства или переработки. Разумеется, эти города также участвовали в системе торговых отношений, но предметом торговли на первых порах была та же самая продукция экспортного промышленного производства, а также товары и услуги, на которые эта продукция обменивалась. Но некоторые города с самого начала играли роль торговых центров или баз, располагаясь в удобных местах, где торговцы могли обосноваться и продавать товары, которые совсем не обязательно были произведены в этом городе или предназначались для его жителей. Многие портовые города возникли как «торговые базы»; то же самое можно сказать и о многих городах, удаленных от моря и расположенных возле речных бродов или в местах пересечения важных торговых путей.

Часто полагают, что будущее развитие города определяется структурой его экспорта, а также той ролью промышленного или торгового центра, которую город играл в ранний период своей истории. Но это неверно. В течение столетий Венеция была «королевой» торговых городов, но в начале своей истории она был центром солеваренного производства. Торговцы солью, жившие в Венеции, постепенно стали торговать и другими товарами. Лондон рано превратился в «торговую базу» — не позднее X века, однако новое направление деятельности, торговля, лишь дополняло уже существовавшее производство пищевых продуктов, как это позже произошло в Детройте. Во всяком случае, в ту пору, когда Лондон еще был молодым и сравнительно небольшим городом, одним из важнейших предметов его экспорта была соленая рыба, которая заготавливалась здесь же, на месте. Париж приобрел значение торгового центра, опираясь на развитое производство вина.

Питтсбург никогда не был промышленным центром, но сразу стал играть роль «торговой базы». Осака, которую теперь называют японским Чикаго, подразумевая ее роль как промышленного центра, всего сто лет назад слыла городом торговцев. Сам Чикаго, несмотря на развитые лесную и мукомольную отрасли, некогда возник как торговый город. В первые десятилетия истории Чикаго его называли «Великой биржей Северо-Запада». Динан, средневековый город, который в буквальном смысле слова «спекся» на медной посуде, которую производил в слишком больших количествах в ущерб развитию других производств, по-видимому, также возник как центр торговли. Мохенджо-Даро и Хараппа, большие города, располагавшиеся на берегах реки Инд, сначала процветавшие, а затем пришедшие в упадок (около 2500 года до н. э.), в свое время возникли как торговые центры. Пиггот, составивший перечень изделий и материалов, привезенных в эти города из дальних мест и обнаруженных им во время раскопок, включил в этот список битум, алебастр и, возможно, стеатит, добытый в Белуджистане; золото, свинец, олово, бирюзу, лазурит и, возможно, серебро, добытые в Персии; гематит (железную руду, использовавшуюся для окраски хлопчатобумажных тканей), доставлявшийся с островов Персидского залива; раковины, агаты, сердолики и ониксы с южного побережья Индии; сушеную и соленую рыбу — с западного побережья; медь, свинец и полу- драгоценные камни из Раджпутаны; гималайский кедр из Кашмира и Гималаев; жадеит из Тибета или Бирмы. Однако и Мохенджо-Даро, и Хараппа, или по крайней мере один из этих городов, вполне могли сначала стать центрами производства; во всяком случае, красные хлопчатобумажные ткани местного изготовления, по-видимому, были главной статьей экспорта в те времена, когда город вел обширную торговлю и ввозил множество товаров из самых отдаленных мест. Если в начале своей истории город играет роль промышленного центра, на этой основе вскоре развивается дополнительное направление деятельности, связанное с торговлей. Если же первоначально город возник как центр торговли, то ее участники вскоре организовывают промышленное производство, поскольку для успешной торговой деятельности необходимо множество сопутствующих вещей (например, корабли, повозки или другие транспортные средства; емкости для перевозки товаров; нужны также услуги по обработке и переработке продукции и необходимые для этого инструменты).

Крупные средневековые ярмарки, возникшие в XII веке, разумеется, играли колоссальную роль как центры торговли, притягивавшие к себе множество купцов. Но ярмарки не стали центрами производства, равно как не превратились в большие города. Они оказались фантомами. Сегодня они мертвее Трои. Даже их названия — Турут, Мессин, Бар-сюр-Об, Лагни — едва ли кто-нибудь вспомнит. В то же время такие средневековые города, как Лондон, Париж или Гамбург, которые возникли на несколько веков раньше этих ярмарок и тоже были поначалу центрами торговли, в том числе, возможно, сезонной торговли, быстро превратились в центры ремесленного производства. Как это произошло — загадка, объяснения которой я не нашла, если не считать абстрактной формулы «развитие торговли и ремесел». Но, опираясь на возвратно-поступательную систему, основными элементами которой являются экспорт товаров и местные поставщики, обеспечивающие работу экспортного производства, мы сможем реконструировать механизм этого развития.

В книге «Средневековые города», написанной известным бельгийским историком Анри Пиренном, специалистом в области экономической истории, описываются купцы, жившие в X веке и торговавшие сырьевыми ресурсами, которые в небольших количествах производились в странах Северной и Западной Европы, — кожами, шерстью, оловом, соленой рыбой, пушниной, — а также ценными товарами, привозившимися с Востока и проходившими через фильтр венецианской торговли. Согласно Пиренну, купцы вели «бродячий и беспорядочный образ жизни». Историк предположил, что они «возникли из толпы бродяг, слонявшихся по окрестностям, живших за счет монастырских подаяний, нанимавшихся на сезонную работу в страдную пору, записывавшихся в армейскую службу во время войны и не брезговавших ни грабежом, ни мародерством при каждом удобном случае. Именно среди этой толпы босых авантюристов и следует искать первых торговцев».

В грязных маленьких поселках, расположенных у пересечения дорог и в портах, где эти бродячие торговцы отдыхали, обменивались новостями, товарами, снаряжали сухопутные или морские караваны для своего следующего предприятия, должно быть, жило множество других людей, не ставших торговцами. Это были беглые, отверженные и просто голодные люди, которые предпочитали испытывать судьбу там,