Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

что, например, учение знаменитого Ван Сэня [100] для многих сектантских лидеров не в последнюю очередь ассоциировалось с принадлежавшими ему несколькими ранними и важными сектантскими сочинениями, включая «Сутру девяти лотосов» («Цзюлянь цзин») (см. [236, с. 340]) [101].

Поэтому, несмотря на быстрый рост печатного дела в Китае после XVI в., поднявший доступность популярной литературы на уровень, не сопоставимый с другими странами, спрос на баоцзюани превышал их количество. Многие баоцзюани заканчивались обращением к единоверцам с просьбой собрать средства на их переиздания; весьма распространено было переписывать книги от руки. Так, честолюбивый юноша Фан Юншэн в 1810 г. переписал от руки шесть книг объемом в 130 тетрадей. Все они были конфискованы после его ареста и в дальнейшем уже не были в обращении (см. [239, с. 265]). Кстати, большое число книг, конфискованных при обысках и арестах, само по себе служит весьма важным свидетельством действительно широкого распространения священных текстов среди сектантов. По подсчетам С. Накен, за 1720-1840 гг. представителями властей было изъято у членов сект и уничтожено свыше и тыс. книг [239, с. 266] [102].

В одном из баоцзюаней говорилось: «Если не знать священные тексты, то трудно осознать, что [такое] жизнь и смерть» (цит. по [239, с. 264]). Присоединение к секте означало, кроме всего прочего, возможность увидеть и подержать в руках эти книги, учиться петь по ним и читать их, а может быть, даже переписать.

Стремление решить для себя вечные вопросы бытия, попробовать самому избрать свою судьбу, вверив жизнь религиозному сообществу, обещающему адепту разделить с ним все его заботы, спасти его от одиночества и потерянности в повседневной жизни, равно как и от апокалиптических бедствий «поворота кальпы», — все это были не менее веские аргументы для присоединения к религиозному движению, нежели обретение мирских благ в случае успеха «дела» (ши), т. е. восстания.

Все названные проблемы экзистенциальной стороны восприятия священных книг отражают вплетенность текстов в повседневные действия и умонастроения людей. Процесс трансформации текста, неизбежно возникавший из-за смещения акцентов, привнесения индивидуальных трактовок при передаче содержания священных книг в устной проповеди, в беседе учителя с учеником, продолжался и углублялся в сознании последнего под воздействием специфики личности и объективной жизненной ситуации. Поэтому для каждого как бы существовал свой, в чем-то отличающийся от прочих, вариант одного и того же текста. В этом смысле текст, вплетенный в массовое сознание, обретал новое «звучание», как бы становился иным, отделившимся в каком-то смысле от первоначального.

Однако параллельно этому сохранялась и утверждалась запечатленность, зафиксированность структурных основ религиозной доктрины в священных книгах, и при определенных обстоятельствах на передний план выдвигались, становясь главной темой толкования, те положения вероучения, которые неизбежно подчиняли проблематику личных судеб отдельных членов сект задачам более глобального характера. Само по себе содержание идей, излагавшихся в баоцзюанях, в случае последовательного приложения усилий для их осуществления и при наличии соответствующих условий как внешнего, социально-политического, так и внутрирелигиозного планов, могло приводить и, как правило, приводило к возникновению открытых мятежей.

В баоцзюанях получил полное развитие культ Ушэнлаому, равно как и концепция трехстадийной схемы исторического развития, которая была чисто хилиастической по своей природе. Вера в будду Майтрейю и в апокалиптические перемены, во время свершения которых он, как предполагалось, должен помочь верующим, минуя опасности, очутиться в будущем лучшем мире, превращала содержавшийся в баоцзюанях план развития событий в однозначно негативный по отношению к существующему миропорядку. И вполне закономерно, что представители официальной ортодоксии рассматривали народное сектантство как се (отклонение). Функциональная роль баоцзюаней, таким образом, была чрезвычайно разноплановой и многозначной: они могли служить и средством религиозного самосовершенствования, обретения истинной набожности и благочестия, но одновременно это был священный текст, который давал божественную санкцию открытому вооруженному насилию. Причем оба варианта практиковались священными текстами в качестве пути к спасению, названному самой Ушэнлаому.

Чтобы иметь некоторое представление о природе и содержании «драгоценных свитков», которые и обусловили их место в религиозных движениях, рассмотрим вкратце три баоцзюаня, отражающие динамику как их собственного развития в качестве формы священной литературы, так и становления сектантской доктрины.

«Священный текст о воплощении патриарха Пяо-гао  [103]» («Пяо-гао цзу линьфань цзин») Так называется одна из священных книг секты «Хуньян-цзяо» («Учение Красного ян»), функционировавшей с конца XVI и до конца XIX — начала XX в. Одной из особенностей ее истории является поддержка со стороны высших страт общества, включая придворных и даже членов императорской семьи (подробнее об этой секте см. [104]). Этим объясняется и большое число (свыше 20) ее опубликованных религиозных книг, и их необычно роскошное оформление. С середины XVII в. «Хуньянцзяо» стала одной из самых популярных сект и сумела вовлечь в свои ряды огромное число последователей. Долгое время она крайне редко участвовала в каких-либо открытых социально направленных акциях, но в начале XIX в. приняла самое деятельное участие в движении, возглавляемом сектой «Тяньлицзяо» (или «Багуацзяо») (см. [237]).

«Воплощение Пяо-гао» относится к числу самых ранних сектантских сочинений, составленных после смерти Ло Цина (1527 г.). Однако оно резко отличается от текстов последнего, в которых особый акцент делался на чаньских тренировочных комплексах и на доктринальных толкованиях. Рассматриваемый же баоцзюань — простая и откровенная проповедь буддизма «Чистой Земли», не вдающаяся в теологические тонкости и обращенная скорее к сердцу, нежели к интеллекту читателя (или слушателя). Сочинение это представляет интерес более всего потому, что в нем очень наглядно представлен процесс зарождения элементов грядущих собственно сектантских религиозных построений, мифологии и основных ценностей.

Так, во вступлении констатируется особо важное значение исторической последовательности трех периодов, хотя раскрывается этот тезис очень кратко: сообщается, что в прошлом был период «синего ян», в настоящее время — период «красного ян», а в будущем наступит период «белого ян». Еще мы узнаем, что в период «красного ян» миром управляет будда Шакьямуни.

Первая глава начинается с краткого и достаточно банального толкования происхождения мира: вначале была некая хаотическая целостность (хунь юань), из которой появилось яйцо. Когда яйцо раскололось, из него возник будда Амитаба, известный также как Почтенный патриарх неразделенного целого (Хуньюань лаоцзу) или Почтенный патриарх беспредельности (Уцзи лаоцзу) см. [25а, с. 6а]) — имя, откровенно напоминающее Уцзи шэнцзу в сочинениях Ло Цина. После возникновения будды свет и чистый воздух образовали небо и звезды, а тьма и нечистый воздух сделались землей, горами и лесами. Затем Почтенный патриарх поднялся на лотосовое сиденье, чтобы принять знаки почтения и приветствия от трех тысяч «будд и бодисатв. В этот момент некто по имени Почтенный патриарх, стучащий на Небе (Цяотянь лаоцзу), доложил,