Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

что, в отличие от Иосифа Флавия, апостол Лука – незаинтересованный автор (имеется в виду, в этом вопросе), хотя, конечно, автор «Деяний» мог ошибиться. Однако Левинская и Рогова правильно указывают, что именно в рассказе Иосифа Флавия события плохо согласуются между собой[509]. Непонятно, почему основатель «школы» называется Галилеянином, если происходит из Гамалы, которая находится в Гавланитиде, а перепись, против которой он выступал, проводилась в Иудее, Идумее и Самарии. Версия Луки более логична, если исходить из конкретной политической ситуации: «Деяния», очевидно, имеют в виду недавнюю перепись[510].

Скорее всего, события развивались следующим образом: во время переписи 44–45 гг. появляется некий рабби Иуда из Гамалы, протестующий против подчинения римлянам; он, очевидно, действует в Галилее, население которой прежде не подчинялось Риму напрямую, за что и получает прозвище «Галилеянин». В результате его деятельности происходит восстание, подавленное римскими властями, причем сам он погибает. В организации восстания принимают участие сыновья Иуды, вскоре после подавления восстания их арестовывает и приговаривает к казни следующий прокуратор Иудеи, Тиберий Юлий Александр (46–48 гг.). Однако последователи учения Иуды продолжают существовать, возглавляет их третий сын – Менахем. Здесь тоже возникают сомнения: сын Иуды, Менахем, сражается в начале Иудейского восстания сначала в Массаде, потом в Иерусалиме (66 г.) и погибает в борьбе с Элеазаром (см. выше). Из описаний Иосифа неясно, сколько ему было лет, однако здравый смысл подсказывает, что Менахему должно было быть лет 70, а то и больше. Его деятельность никак не вяжется с образом старца, поэтому некоторые исследователи «исправляют» Иосифа в этом месте, предлагая считать Менахема внуком Иуды.

Вывод, который в данном случае напрашивается, заключается в том, что Иосиф, намеренно или ненамеренно, перенес деятельность Иуды в более ранний промежуток времени – в начало I в. н.э.[511] Мог, конечно, ошибиться, но мог и сознательно дезинформировать читателя, если хотел искусственно «состарить» зелотов.

Возможно, что «ошибка» Флавия неслучайна. Дело в том, что в результате он искусственно «старит» партию зелотов почти на полвека. По его версии, она появляется в начале I в., а не в середине столетия, когда она возникла на самом деле. В результате историк «разрывает» хронологическую связь между казнью сыновей Иуды Галилеянина и благотворительность царицы Адиабены Елены. А если те средства, которые адиабенский царский двор привез в Иерусалим, были направлены не только на религиозные, но и на политические цели? Ведь римляне ликвидировали царство Ирода Агриппы и восстановили провинциальное управление, что вызвало рост политической напряженности. Точно, что принцы из Месопотамии были равнодушны к страдланиям иудеев, не хотели им помочь?

Попытаемся понять скрытые намерения Иосифа Флавия, опираясь на его текст. В его биографии много умолчаний, притом что отдельные детали он описывает очень подробно. Почему, например, он ничего не рассказывает о целях своего путешествия в Рим накануне восстания[512]?

Мне кажется, чтобы понять позицию историка, надо рассмотреть «скрытый план»: не то, что он говорит, а то, о чем он вообще умалчивает. И здесь выясняется много интересного.

Во-первых, анализ сообщений Иосифа Флавия показывает, что историк существенно уменьшает степень и характер участия в восстании иудейской аристократии. Традиционная интерпретация его взглядов выглядит так: восстание в Иудее было следствием конфликта между народом, которым руководили радикальные партии, и римской администрацией. Аристократия и первосвященники в целом хотели избежать восстания, так как занимали либо соглашательскую, либо открыто проримскую позицию[513].

Действительно, в 66 г. н.э. значительная часть иерусалимской аристократии стремилась избежать войны. По оценке Иосифа Флавия, к этой группе относились «представители властей, первосвященники и знатнейшие фарисеи»[514]. Проримская партия в Иерусалиме при поддержке царя Агриппы пыталась не допустить восстания.

В этой ситуации сторонники независимости предприняли сразу два важных шага. «Толпа иудеев, стремившихся к войне, с особенной настойчивостью и поспешно выступила против одной крепости по имени Масада; взяв ее хитростью, они убили находившихся там римлян и поставили туда гарнизон из своих людей»[515]. В то же время Элеазар, сын первосвященника Анании, «чрезвычайно смелый юноша, занимавший тогда начальнический пост, предложил тем, которые заведовали порядком богослужения, не принимать больше никаких даров и жертв от неиудеев. Это распоряжение и было собственно началом войны с римлянами, потому что в нем заключалось отвержение жертвы за императора и римлян»[516].

В ответ проримские силы попытались стабилизировать ситуацию в Иерусалиме, используя присланные Агриппой вооруженные силы, в городе вспыхнула междоусобица; наконец, сикариям удалось проникнуть в Верхний город и взять его под контроль. Затем они совершили нападение на замок Антония, после двухдневной осады перебили весь гарнизон, а цитадель предали огню[517].

Здесь Флавий делает важное уточнение: среди «народа» (иерусалимцев.– Примеч. Л.Н.) были те, кто надеялся «тем или иным способом потушить восстание; но другие в этом случае вовсе не имели в виду прекращения войны, а скорее, напротив, возобновление ее с усиленной энергией»[518]. Обратим внимание: историк признает, что «в народе» не было единства. Лидером той части «народа», которая стремилась к войне, историк считает Элеазара. Под его руководством восставшие перебили сдавшийся римский гарнизон и сделали войну неотвратимой.

Повторюсь, что объявлением войны стало внезапное решение Элеазара, сына первосвященника Анании, не принимать в Храме больше никаких даров и жертв от неиудеев[519].

Из рассказа Иосифа Флавия очевидно, что значительная часть иудейской аристократии руководила восстанием в 66–68гг.[520]

Начнем с того, что они активно участвовали в разгроме армии наместника Сирии Цестия. После победы над римской армией сформировалось коалиционное правительство во главе с первосвященником Ананом, которое готовилось защищать город. Рогова обращает внимание на то, что с самого начала восстания «во главе восставших мы видим сплошь представителей аристократии. Поэтому… дело заключается не в том, что аристократы попытались овладеть властью после поражения Цестия, а в том, что определенная их часть изначально стояла у руля восстания».

Именно поэтому группа аристократии, оказавшаяся во главе восстания, активно готовились к обороне города зимой 66–67гг.: «В Иерусалиме первосвященник Анан и властные лица… привели в порядок стены и заготовили массу боевых орудий. Во всем городе ковали стрелы и целые доспехи. Масса молодых людей без плана и системы упражнялись в боевых приемах, и все было полно военной сутолоки». Кроме собственно группы самого Анании в коалицию входила группировка первосвященника Иисуса, сына Гамалиила, и уже к лету 67 г. Иисус был видным деятелем партии Анана. Ананию также поддерживала (в тот момент) фракция Элеазара, сына Анании. Сам Элеазар последний раз упоминается в повествовании Иосифа в эпизоде с распределением должностей – собранием в Иерусалиме. Еще одним лидером, входившим в коалицию Анана, был известный фарисей Симон бен Гамалиил, сын одного