Жизнь и праздники крестьян Западной Руси - Юлиан Фомич Крачковский

тащит за собою голову. Обошедши границу полей, селянин отвязывает голову и бросает ее; сам идет домой. После этого, думают, волки уже не будут таскать скота. Но каждому понятно, насколько разумны и основательны подобные ожидания (Чериковск. уезд Могил. губ.).

Водяная мельница в Минске. Фото 1916 г.

Чтобы облегчить положение отелившейся коровы, в некоторых местах ей приготавливают «троянку»: берут понемногу всяких семян, какие только есть у хозяина, ссыпают их в один горшок, отрезывают немного от каждого из углов стола, берут сажи и все это бросают туда же, где семена; вливши еще сюда воды, начинают варить; отвар этот дают корове есть, предварительно накрывши ее каким-нибудь платьем (Красная, Новгор. уезда Минск. губ.).

Когда является на скот какая-нибудь повальная болезнь, селяне прибегают к следующему средству: на целую ночь собираются в какой ни есть дом, мужчины – в одну комнату, женщины – в другую. Мужчины должны приготовить крест, вывезти его за деревню и поставить на той дороге, по которой более всего ходит скот. Женщины, в свою очередь, в продолжение ночи должны напрясть, соткать, выбелить «ручник» (полотенце) и еще до света повесить на вновь поставленном кресте. После этого можно ожидать прекращения повальной (Озяты Кобр. уезда Гродн. губ.).

Когда умирает кто-нибудь в семье сельской, то первым делом считают «дать на позвунное», чтобы в церкви позвонили за душу умершего. Еще заблаговременно селяне по некоторым признакам наблюдают за опасно больным, умрет ли он, или выздоровеет. Если, сохрани Бог, сова на чьем-нибудь дворе отзывается плачливым голосом, в семье кто-нибудь захворает; если же стонет протяжно, то тем предсказывает она похороны. Больному в критическую минуту дают громничную свечу. Когда она потухнет, примечают, куда пойдет от нее дым: если пойдет за двери, больной умрет; если разойдется по комнате, выздоровеет (Вилен. и Гродн. губ.). Признаком смерти считают «обсев». Если булка хлеба при печении раздвоится сверху донизу, в доме кто-нибудь умрет. То же предвещает чириканье стрекозы и пение курицы по-петушиному (Цырнин Новогр. уезда Минск. губ.).

По умершем должна плакать родня; если некому плакать, то нанимают нарочных для этого дела плакальщиц. Умершего по христианскому обычаю обмывают, одевают; надевают то платье, которое умерший особенно любил. Холостых лиц в некоторых местах одевают в настоящем случае как к венцу (Верховичи Слонимск. уезда Гродн. губ.). Кладут потом умершего за столом на лавке, покрыв его белым полотном и сложив на груди руки. Стол покрывают белою скатертью, кладут булку хлеба, ставят бутылку водки для угощения приходящих посетить умершего. Приходящие становятся на колени, молятся Богу о спасении души усопшего, о принятии ее в рай, потом закусывают и возвращаются домой. При наступлении погребения перед выносом, по совершении панихиды, умершего полагают в «труну» (гроб).

Когда умрет дитя и ему делают гроб, то при этом в некоторых местах боятся употреблять железные гвозди: иначе в семействе не будет больше детей. Собирают также щепки от сделанного гроба, выбрасывают на улицу и наблюдают, чтобы кто-нибудь не разводил ими огня: в противном случае в доме часто будут умирать дети (Корева, 614). В гроб вместе с покойником кладут и то, что особенно любил он при жизни, например, курительный или нюхательный табак или же бутылку водки. Еще в сороковых годах настоящего столетия, по свидетельству очевидцев, в случайно разрытых могилах находили указанные предметы (Верховичи Слон. уезда Гродн. губ.). Под подушку покойному кладут разного рода зелье и травы, освященные в день Успения Пресв. Богородицы, а поперек тела – шерстяную нитку красного цвета (Бобровский, ч. 1, с. 838). В руки ему дают иногда два-три гроша и отвозят на кладбище. На месте, где стоял покойник до положения его в гроб, кто-нибудь рассевает горсть ржи, чтобы семейство покойного и после него не терпело нужды (Верховичи Слонимск. уезда Гродн. губ.). Иногда это делается после выноса покойника на кладбище. Его сопровождают родня, знакомые. Погребают по христианскому обряду. Иногда, за отсутствием священника по отдаленности, селяне совершают погребение сами; тогда в заключение они говорят: «Дай, Боже, душеньце его (ее) святлость векуистую, а целу – легкую землицу!» На могилу носят съестное: горшок с кашей и ложкой, чтобы умерший имел на случай чем подкрепиться (Бобровский, I, 838).

После погребения семейство покойника устраивает закуску (в Слон. уезде называют ее «горячее по умершем»). Между прочими блюдами бывает «крупник», мак с медом, блины… Идут обычные рассуждения о непостоянстве человеческой жизни, заявляются сожаления о покойнике. Особенно сожалеют об умерших в молодых летах. Говорят, что на том свете им весьма тяжело: там их заставляют без отдыха, мужчин – молотить, молоть рожь, рубить дрова, женщин – печь хлеб, варить кушанье, мыть белье. Там, говорят, работают все вместе; после работы садятся за один общий огромный стол, за которым сидит и сам Бог, и смотрит, чтобы всем было всего вдоволь. Когда за столом все места будут заняты, настанет конец мира, Страшный суд (Самара, Ковельск. уезда Волынск. губ.). Место для Страшного суда некоторые указывают на «Иоасафатовой долине» (не Иоасафата Кунцевича, а иудейского царя; Вилен. и Гродн. губ.). По усопшем в первый год совершают «поминки», по крайности, шесть раз: на третины, девятины, полусорочины, сорочины, полугодие, год. Каждый год, кроме того, совершаются, как мы указали, «Деды».

Многие селяне верят, что покойники ходят после смерти. Такое верование существует особенно относительно тех лиц, смерть которых долго и сильно оплакивают (родители и дети, супруги), или же которые при жизни известны были в среде селян своим колдовством, ворожбой. Внимая воплям, покойники по ночам являются якобы к плачущим по ним и делают свои распоряжения: из хлевов выгоняют скот, пересыпают зерно, переставляют посуду. Ведьмы после смерти являются как бы для того, чтобы давить живущих. В одном селе, рассказывают по этому случаю, была знатная ведьма; жила она очень долго, так, что и «косы на голове посивели». Случилось так, что после смерти ведьмы очень заметно стали умирать «молодые». Кто играл свадьбу, тот непременно сейчас же и оплакивал ее: «Бо як только молодыи прийдуть з венцю, побалюють трохы и лягуть спати, так и не встануть». Несколько лет прошло при таких обстоятельствах. Молодежь уже начинала бояться жениться или выходить замуж. Вот один богатый хозяин задумал женить своего сына: сосватали ему невесту. В назначенное время, «в неделю рано», молодые отправились в церковь обвенчаться. Церковь была далеко, и им пришлось долго промедлить. Дома страшно беспокоились. Еще молодых не было, а на двор дома, в котором имели праздновать веселье, въехал горшечник. Он просил хозяев позволить ему остановиться у них на ночь. Хозяева не соглашались; но потом уступили настоятельной