Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

Далее Ушэнлаому посылает Гун Чана в разные части Китая распространять его вновь созданную веру, что тот и выполняет с большим успехом, собрав множество последователей, которых он организовал в «девять стволов и восемь ветвей» (цит. по [26, с. 174]).

Среди всех событий, происходивших с Гун Чаном и его учениками, интересно выделить одно путешествие, цель которого достаточно примечательна. Речь идет о предполагаемой поездке в Шифокоу, с тем чтобы забрать коллекцию баоцзюаней. «Эти книги, как утверждают, те самые, которые во времена Тан привез обратно монах Сюаньцзан»; прежде они принадлежали патриарху Ван Сэню, который добыл некоторые из них «в Драконовом дворце короля океана» (цит. по [26, с. 174]), Но поскольку патриарх умер, то настала очередь Гун Чана предъявить права на эти книги. Исход данного предприятия неизвестен, поскольку именно на этом кончается второй цзюань «Лунхуа цзина», однако сама идея заполучить книги говорит о важности обладания священными текстами.

В начале третьего цзюаня снова повторяется доктрина трех-стадийной космической последовательности и передачи учения соответствующему будде. Однако, согласно «Лунхуа цзину», после Майтрейи учение продолжит (чуань дэн) некто четвертый, а именно — Древний патриарх Тяньчжэнь. Но и на том дело не кончится, так как затем миссия перейдет к ученикам Гун Чана, возглавляющим «три школы и пять притоков (саньцзун упай)», созданные в процессе формирования его секты (см. [26, с. 176]).

Помимо этой пикантной «доктринальной поправки» третий цзюань содержит очень существенную главу, рассказывающую о споре по поводу магических сокровищ, принадлежащих небесным божествам (чжуфо доубао пинь). Согласно тексту, вначале каждому божеству, бессмертному и бодисатве разрешалось взять одну такую драгоценность из небесной сокровищницы. Даже каждому из 96 мириад потомков Ушэнлаому дали по драгоценности, что немедленно поставило их в равное с богами положение. Притча о драгоценностях достаточно многозначительна в плане воздействия на массовое сознание идеи: о равнобожественной изначальной природе всех людей.

Но потомки Ушэнлаому, погнавшись за иллюзорными соблазнами человеческого существования, не сумели сберечь свои драгоценности, потеряв их в море страдания.

Ушэнлаому глубоко скорбела о том плачевном состоянии, в котором оказались ее дети, и советовалась, среди прочих, с буддой Амитабой и бодисатвой Гуаньинь, как спасти своих отпрысков в преддверии бедствий надвигающегося потрясения смены кальпы. В конце концов было решено устроить на одном из собраний состязание с целью выявить обладателя такой драгоценности, которая могла бы с лихвой компенсировать потерянное людьми и помочь делу их спасения (см. [26, с. 177-178]).

B 18-м разделе, озаглавленном «Люди последних лет» («Моцзе чуншэн»), говорится: «Однажды Почтенный патриарх Гун Чан спокойно сидел на своем медитационном ложе и входил в самадхи [120]. Отделив свое «пустотное тело», он отправился во дворец Тушита на родине, где встретился с Ушэнлаому. Матушка спросила Гун Чана: «В нижнем мире имеются предзнаменования приближения природных бедствий. Ты знаешь о них?» Гун Чан ответил, что не знает. Матушка сказала: «С началом последней [фазы] года «цзя-цзы» (сяюань цзяцзы) бедствия настанут; в год «синь-цзи» будет голод, засуха и наводнение. Население Шаньдуна будет умирать в страданиях, хотя они будут поедать друг друга; мужья и жены не будут глядеть друг на друга, а отцы и сыновья будут разделены. Когда они двинутся на север Чжили, то [там] снова встретят голод и смерть».

Гун Чан спросил Лаому: «Когда же жить станет легче?» Мать ответила: «В год «жэнь-у» дела будут несколько лучше, но опять случатся бедствия, горы сотрясутся, земля заколышется, Хуанхэ разольется, и люди будут тонуть. Будет нашествие саранчи, темный дождь будет лить без конца, дома обрушатся, и станет негде жить. Эти бедствия конца кальпы (моцзе), образованные плохой кармой, накопившейся за 500 лет, 145 заслужены и навлечены на себя самими людьми, так что нет способа избежать [их]. В год «гуй-вэй» будет эпидемия по всей стране, из-за чего смертей станет еще больше». Гун Чан спросил: «Что следует делать, чтобы спастись от этих бедствий?» Мать сказала: «Для тех, кто искренне верует, бедствия сведутся к неопасным случаям; для людей, которые культивируют Дао, трудности будут не более чем трудностями»» (цит. по [26, с. .1830).

Далее перечисляются все божества и духи, которые покровительствуют «священным детям», т. е. приверженцам религии, проповедуемой «Лунхуа цзином». Гун Чан все-таки спросил совета, как вести себя в случае непосредственной опасности. На это Ушэнлаому ответила: «Каждый день вдыхать жизненную энергию Предшествующего Неба и каждое утро вбирать эссенцию солнца. Задержать их в животе, а затем перемещать по всему телу. Эта практика сотворит бесчисленные чудеса. (Тому, кто] это делает регулярно, бедствия и эпидемии не смогут причинить вреда. Ореол золотого света будет парить над его головой, мириады божеств будут придавать [ему] силу и охранять его тело. Передай эту инструкцию детям священного чрева, и всем [им] будут обеспечены мир и безопасность» (цит. по [26, с. 184]). Из всех приведенных пояснений явствует, что только те, кто придерживаются учения, изложенного в данном тексте, должны были быть спасены от катастроф, которыми отмечен конец нынешней эры. Таким образом, «Лунхуа цзин» гарантировал помощь в этой жизни, равно как и спасение после смерти посредством воссоединения в раю с Матушкой. Баоцзюань обещал пять собраний драконова цветка — грандиозных эсхатологических встреч богов и людей, образцом для которых послужили собрания будды .Майтрейи, о которых говорилось выше. Собрания драконова цветка не безрезультатны: на каждую из этих встреч прибывает некоторое число детей Ушэнлаому, и их тем самым удается «вернуть на родину» (см. [26, с. 168, 185-186]).

В то время как третий цзюань кончается мрачным пророчеством надвигающейся кальпической перемены, четвертый начинается известной темой утверждения, что три традиционные учения являют собой, в сущности, одно. В 19-м разделе Лао-цзы, Конфуций и Будда предстают небесными божествами, которые рождались на земле в облике людей, с тем чтобы проповедовать все ту же миссию спасения. Конфуций, например, представлен в тексте как Жу тунфо (Образованный юный будда), который спустился на землю «повернуть Великое колесо дхармы», чтобы спасти множество людей. По обе стороны от него ехали Цзы Лу и Янь Хуэй, Цзэн Цзы и Мэн-цзы открывали путь, а 72 ученика служили охраной. Жу тунфо проехал весь Китай, подготавливая людей к собранию драконова цветка, призывая их воспевать имя Будды и придерживаться вегетарианства. И Лао-цзы и Шакьямуни выполняли ту же миссию» каждый по-своему: первый спасал даосских бессмертных и духовенство, а второй — монахов и монахинь (см. [26, с. 165]). Такой подход к «трем учениям» как