Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

Вернувшись к себе в кабинет, я велел секретарше: «Свяжитесь с Фелисити Каломирис и устройте нам встречу с ней и Джорджем. Будьте так любезны».

9

Чужая жизнь

Что нужно, чтобы пережить смертный приговор двигательным нейронам

— Вчера ко мне пришел парень двадцати лет — вместе с женой. Они с Юга. Миссисипи. Белый парень. За душой ни гроша. Неопрятный, в татуировках, постоянно курит.

Было субботнее утро. У нас обоих по графику был выходной, так что мы сильно удивились, наткнувшись друг на друга в больнице. Мы расположились на высоких стульях за столиком у входа в кафе Au Bon Pain — заведения, которое не только снабжает весь персонал Бригама кофеином, но и поставляет нам большую часть пустых калорий и холестерина, закупоривающего наши артерии. Расположено оно прямо в главном вестибюле больницы. Я должен был остаться дома и чинить оттяжку антенны моей любительской радиоточки, что стоит у меня на заднем дворе, — предмет ненависти моих соседей, однако огромная отдушина для меня самого. Вместо этого я пришел проведать Ганса, одного из моих пациентов с болезнью Паркинсона, чтобы настроить его аппарат глубокой стимуляции мозга, после чего меня ждали в Наханте, в доме Джорджа и Фелисити Каломирис. Я не видел Джорджа пять лет.

Элиот был в ударе.

— И вот парень говорит: «Мне больно, БОЛЬНО! Я не могу дотронуться сюда, не могу дотронуться туда! Все мое тело… болит, и это просто убивает меня». А жена такая: «О, детка, о, детка, расскажи доктору о том другом докторе, к которому ты ходил». И они протягивают мне бумажку, на которой написано: «Болезнь Декрума».

Я кивнул: речь шла о болезни, при которой в подкожно-жировой клетчатке образуется множество липом, доброкачественных опухолей, которые могут быть очень болезненными.

— Она говорит: «Вот что у него! Вот что у тебя, детка». Вот они и приехали в больницу, — ты только послушай! — они проделали весь этот путь из Миссисипи, им негде жить, нет денег, нет страховки, и они говорят мне: «Мы останемся в Бостоне, пока вы с этим не разберетесь». А этот парень, у него интеллект просто на нуле — словом, дебил, — и находит в интернете эту болезнь Декрума, которая, конечно, на самом деле называется болезнью Деркума. «У меня все болит, у меня болезнь Декрума!» Волком выл. Бред полнейший. Ему, ясное дело, к психиатру надо, а не ко мне.

Такие у нас бывают разговоры.

Пациенты бывают всякие. Одним мы помогаем жить, другим помогаем умереть, а кому-то мы и вовсе никак помочь не можем.

Все, что нам остается, — это слушать.

Рассказ Элиота был в самом разгаре, когда у его правого плеча материализовался взъерошенный старик в плаще и, словно Элиота там не было, прервав его на полуслове, обратился ко мне:

— На тебя показали пальцем и сказали: «Когда у этого человека есть друг в нужде, он держится от него подальше». Это правда?

— Это так, — ответил я на автомате, — и вам это достоверно известно?

— Нет, но на тебя показали пальцем.

— А вас, значит, зовут Хенни Янгмен? — спросил я у него.

— Я писал для Хенни, когда он жил на углу Западной тридцать пятой и Тридцать пятой[30]. — Судя по его виду, это было вполне возможно. — Вот первая шутка, которую я для него написал: «Я ел у него дома, и его жена готовит просто отвратно, и я сказал, что теперь знаю, почему он молится не до, а после еды».

«Прекрасно», — подумал я, хотя на самом деле это и была шутка Майрона Коэна, но шутка была смешная, и я не сдержался, чтобы не выдать в ответ еще одну:

— Мне сейчас звонила секретарша и сказала: «Доктор, тут пришел человек, который думает, что он невидимка». — «Так скажите ему, что я его не вижу».

Элиот бросил на меня недоумевающий взгляд, но наш новый друг не обратил на это внимания и продолжил:

— Подарил тут девушке кольцо с бриллиантом, и она мне сказала: «Ого, спасибо. Напоминает мне про Арканзас». Я спросил: «Почему Арканзас?» Она ответила: «Литл-Рок»[31]. Была у меня другая девушка по имени Баблз, и Баблз носила очень узкие юбки. Они были такие узкие, что я начал переживать за ее кровообращение. Потом до меня дошло, что с этим у нее проблем нет, потому что чем уже у нее юбки, тем чаще к ней на улице обращаются.

— Вы вряд ли из местных. Вы из Нью-Йорка? — спросил я у него.

— Я живу во Фрамингеме. Тут такая история, сегодня утром мне позвонил один из ваших коллег и сказал: «Оплата не прошла». Я ответил: «Ну и что? Мой артрит тоже не прошел». Мне ужасно не везло с женами. Первая со мной развелась, а вторая отказывается разводиться.

Этот старик был отголоском эпохи и места, которые были мне близки.

— Как вас зовут?

— Шелдон. Звоните мне, повеселимся.

— Доктор Аллан Роппер, — представился я, протянув ему руку, — очень приятно.

Он дал мне свой телефон, однако, как подобает любому хорошему комику, должен был оставить последнюю шутку за собой.

— Знаете, что приключилось со мной сегодня утром? В три утра