Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

Важное место в повседневной религиозной жизни сект занимала материальная сторона — финансовая, хозяйственно-экономическая, организационная активность, тесно переплетавшаяся с духовными ценностями, установками и задачами.

Широкая взаимопомощь, обязательная для всех членов благотворительная деятельность были восприняты сектами еще от первых буддийских сообществ, начиная со времен общины» Хуэй Юаня. Подобной практики придерживались приверженцы сектантской религии на всем протяжении истории ее существования. По свидетельству Хуан Юйпяня, «еретики считали обязанностью своей секты «творить добро». Творя добро, они использовали невежественность простолюдинов следующим образом: если в деревне не было приверженцев секты, то еретики заявляли, что там они не могут «творить добро»... Нет такого «баоцзя», где бы еретики не практиковали взаимной помощи и взаимной выручки, не творили бы «добро», помогая в сельскохозяйственных работах и раздавая материальные ценности» [37, цз. 3, л. 56, 66]. О высокой степени солидарности, принятой среди членов сект, свидетельствует следующее сообщение: «Если человека (члена секты. — Е. П.) заключали в тюрьму за принадлежность к учению, то [сектанты] спасали его от смертной казни. Спасенному еще более широкий круг людей собирал средства, чтобы он не жил в бедности» [49, цз. 1, л. 36]. В одном из чиновничьих докладов о деятельности приверженцев «Байляньцзяо» говорилось, что когда с кем-либо «из разделяющих их веру случается несчастье, то все ему помогают... Они не нуждаются в деньгах [для того], чтобы странствовать по Поднебесной» (цит. по [175]).

Описывая жизнь секты «Белого Лотоса» в период, непосредственно предшествовавший восстанию 1796 г., один из современников писал, что «члены «Байляньцзяо» живут вместе, как родственники, отказываются от богатства и любят делать дарения» [49, цз. 1, л. 36]. Накануне восстания 1813 г. его организаторы так наладили помощь бедным крестьянам, что в селах и деревнях, расположенных в сфере их непосредственной активности, материальную поддержку от секты получали свыше 10 тыс. семей [175].

(Высокий уровень сплоченности, взаимной поддержки был характерной чертой секты «Минцзяо» еще до ее слияния в XIV в. с традицией «Белого Лотоса», что, возможно, также содействовало развитию соответствующих качеств последней. По словам У Ханя, писавшего о «Минцзяо», если «их собрат попадал в тюрьму, то все остальные собирали деньги, чтобы помочь ему судиться, проявляя таким образом дух солидарности» [163, с. 19]. Сходный порядок был принят и в секте «Цзайлицзяо» в конце XIX в.: ее члены устраивали сборы в пользу особенно нуждающихся собратьев (а также в случае отъезда члена секты в другой город, болезни или смерти — на погребение). При храме секты было построено несколько глинобитных фанз, «где находят себе приют бездомные старухи, вдовы и матери дзаили (т. е. членов «Цзайлицзяо». — Е. П.) и вообще бедные. При храме имеется и огород, обрабатываемый старухами для своих нужд» [88, с. 18]. Для различных религиозных дел требовались деньги, и отличительной чертой наиболее влиятельных объединений сектантов, обладавших длительной прочной традицией, был хорошо налаженный финансовый механизм (см. [174, с. 115]). При вступлении в секту обычно полагалось передать главе или наставнику секты посильный для вступающего взнос деньгами или продуктами. Эти деньги назывались чжун фу («сеющие счастье») или гэнь цзи («закладывающие основу») [37, цз. 1, л. 9а]. При допросе двух проповедников «Байляньцзяо», арестованных во время подготовки восстания 1796-1804 гг., они показали, что «распространяли учение и принимали последователей (чуань цзяо шоу ту). [При этом] раздавали деньги от 1-2 до 5-8 цяней, не поровну, называя их «деньгами основы (гэнь цзи инь)». Они раздавали деньги не просто для того, чтобы избавить (учеников] от трудностей, но и для того, чтобы «улучшить корень и осчастливить основу (шань гэн фу цзи)» (т. е. явно в кармических целях. — Е. П.)» [43, т. 1, с. 2].

Таким образом, из общего фонда, которым обладали и распоряжались руководители сект, деньги распределялись на различные религиозные нужды. В последнем примере это была форма поощрения новообращенных членов секты, но наделенная сугубо религиозным смыслом. Однако, как было выше показано, деньги могли раздаваться и в чисто благотворительных целях. Причем иногда суммы были весьма солидные, исчислявшиеся десятками лянов, если, скажем, кого-то посылали учиться (43, т. 1, с. 50-51].

Совершенно очевидно, что одних «посильных» взносов, поступавших от бедных приверженцев секты, было недостаточно для покрытия всех расходов активно функционирующей, развивающейся сектантской общины.

И действительно, большинство сект или имели постоянные источники доходов, или стремились обзавестись таковыми. Наиболее частым способом пополнения казны секты было оказание населению ряда платных услуг, в основном в виде выполнения разных обрядов (чаще всего погребальных), если поблизости не находилось представителей официального духовенства. Но нередко во владении сект были храмовые гостиницы, где с постороннего взималась плата за ночлег и еду. Наконец, секты могли иметь и свои земли, приносившие доход [129] (см. [48, с. 527-531]).

Все это вызывало у правительственных чиновников настороженность и давало повод как к постоянным обвинениям в использовании религии для личного обогащения («обманывали невежественных деревенских жителей, чтобы самим получить выгоду»), так и к проведению расследований.

Не менее враждебно и настороженно воспринимали власти все становившиеся известными им случаи возведения сектантами храмов или специальных залов для богослужений и собраний, строительство общежитий или прихрамовых гостиниц для бездомных единоверцев.

Разоблачая еретичность секты «Белого Лотоса», основанной Мао Цзыюанем, буддийский автор Пу-ду в трактате 1310 г. среди десяти недопустимых (ши буин) действий еретиков назвал следующие: «(3) Они обеспечивают свои личные нужды, каждый внося свою часть. (4) Они дерзко строят монастыри и залы, где они пребывают вместе и тайком едят» (цит. по [242, с. 175]).

В 1308 г. императорским эдиктом предписывалось «запретить объединения «Белого Лотоса», разрушить их храм, вернуть его членов по домам» [52, т. 1, цз. 22, л. 149а]. На доклад местного чиновника, сообщавшего о деятельности «Байляньдао» в уезде Цзиньнин пров. Фуцзянь и о строительстве его членами храмов и храмовых гостиниц (сы), император ответил: «Все храмы «Белого Лотоса» должны быть разрушены, вместе со всеми имеющимися [в них] изображениями (шэньсян). Все члены (даожэнь) должны быть разогнаны по местам, где они первоначально зарегистрированы» [14, цз. 29, л. 17а-176]. Для нас важны не столько примеры преследования сект со стороны юаньских императоров (в целом как раз вполне терпимых по отношению к сектантам), сколько симптомы стремления этих объединений обрести некий новый статус — мирского монастырства.

Благодаря уникальной для истории религиозных движений поддержке и признанию «Байляньцзяо» со стороны юаньского императора Жэньцзуна (1312-1321) эта секта к 1313 г. практически создала свою религиозную и хозяйственную структуру. Императорский декрет о признании «Байляньцзяо»