Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

Те, кто защищают истинный закон, являются божественными защитниками. Но от защиты очень легкий переход к нападению через окольный путь праведной, помогающей Будде, очистительной войны.

Наконец, в буддийской литературе можно найти еще один аргумент, оправдывающий убийство, который еще ближе к сектантской доктрине и соответственно практике: убийство позволительно, если, убивая одного человека, спасают многих других (ша до шэн). Если же убить многих, то удастся спасти мириады — всех детей Ушэнлаому.

Так переход от спасения-«возвращения» посредством благочестивых деяний и молитв к спасению силой оружия был запрограммирован единой религиозной доктриной.

Заключение

Религиозные или сектантские движения по своей природе принадлежат прежде всего сфере духовного и именно в таком качестве выступают существенным компонентом социального развития. Китайская история знает много примеров восстаний и движений, не связанных с сектантской традицией, но это отнюдь не означает наличия у большинства их участников атеистических убеждений. Все они уповали на одобрение и поддержку высших сил, будь то Небо, Конфуций, души предков или бог войны Гуаньди. Следовательно, вопрос не в наличии черт религиозности в том или ином народном движении, а в официальном или оппозиционном характере религии, ее роли и месте в данном движении. Естественная надежда на помощь Неба у повстанцев, поднявшихся на борьбу против угнетавших их порядков, — «не то же самое, что вверить свою судьбу и судьбы «мира» спасающему божеству и надеяться на осуществление им рая на земле» [247, с. 198].

Таким образом, наиболее общая типологическая характеристика религиозного сектантства, отличающая его от других форм социальных движений, в том числе и от тайных обществ  [132], состоит в первостепенной значимости религиозной цели, по отношению к которой политические акции субъективно выступают как производные, как средство ее достижения. Верующие участники религиозных движений включались в политику и поднимались на вооруженную борьбу, видя в этом способ помочь спасителю-мессии осуществить эсхатологическую очистительную миссию, долженствующую подготовить этот мир к превращению его в «царство Майтрейи».

Сохранив основу культа этого будды, сектантская традиция приблизила ожидаемое время его пришествия и наделила Майтрейю определенными политическими функциями, соединила с популярными идеями народного даосизма о сошествии с неба святых, о харизматической природе лидеров, а также и с традиционными представлениями о циклических упадках. «Таким образом, по их представлениям, Майтрейя должен появиться в момент космической дезинтеграции, чтобы установить идеальный мировой порядок в сотрудничестве с новым правителем» [247, с. 151].

Эсхатологическая доктрина «Белого Лотоса» о приближающемся изменении мирового состояния усилилась в XIX — начале XX в., чему помимо причин общего социально-исторического плана способствовало, в частности, распространение новых религиозных текстов (записанных по методу фуцзи, т. е. «продиктованных божествами» через медиумов), в которых главный акцент делался именно на названной доктрине. Эта тенденция развилась также благодаря отмеченному выше росту удельного веса сектантских объединений, основывавшихся на устной традиции, при которой передача учения постепенно сужалась и концентрировалась вокруг тех же основных идей сектантской эсхатологии.

Вслед за знаменитым восстанием «Байляньцзяо» 1796-1804 гг. в 1813 г. поднялись приверженцы «Багуацзяо», секты, также придерживавшейся религиозных воззрений «Белого Лотоса». Движение 1813 г. «было наполнено космологическим и эсхатологическим символизмом, целиком основанным на идее смены кальпы», — пишет С. Накен [237, с. 105]. До появления ее книги о восстании 1813 г. было известно крайне мало. Открытие С. Накен богатейших архивных материалов, помогающих воссоздать картину событий и установить эсхатологическую и милленаристскую направленность движения 1813 г., дало серьезные аргументы для вывода о стойкости традиции народного сектантства, которая просуществовала как явление социальной и духовной истории китайского народа до середины XX в., о чем свидетельствует немало данных. «Это была живая традиция, с систематически происходившими внутри нее переменами, традиция, которая постоянно взаимодействовала с событиями времени и с изменениями природы сообществ, где она находила приверженцев. Она становилась более разнотипной с течением веков и, по-видимому, также более популярной, но ни различия между сектами, ни заимствования из окружавшей их культуры не должны позволить нам забыть о тех характерных чертах, которые делают эту религию целостной и особенной» [239, с. 32].

Почти одновременно с «Багуацзяо» на территории провинций Ганьсу и Аньхой действовала другая секта, также связанная с вероучением «Байляньцзяо» — «Юаньцзяо» («Учение [о] завершенности»), поднявшая восстание, эсхатологическая и милленаристская направленность которого явствует из содержания ее священных текстов. В одном из отрывков говорится: «Когда Майтрейя начнет править миром, наступит великий) хаос, [который] будет длиться 77 дней... Солнце и луна изменят свой ход, климат переменится, и только те, кто привержен «Юаньцзяо», будут избавлены от бедствий» [164, с. 2]. В другом тексте еще конкретнее подтверждается взаимосвязь нового порядка, подготавливаемого членами секты, с упоминавшейся трехстадийной временной схемой: «Время красного ян подходит к концу.

Белое ян скоро наступит. Ныне луна [достигает] полноты на 18-й день; когда [она будет] становиться полной на 23-й день, [наступит] великая кальпа (да цзе, санскр. Маhakalpa. — Е. П.)» [37, цз. 2, л. 10а]. Еще один текст «Юаньцзяо», называющийся «Йн цзе цэ» («Книга ответа [на] кальпу»), описывает три мировые стадии, и соответствующих каждой правителей Вселенной, исходя из названий сект: «Первая — «Религия Безграничного зеленого ян» (Уцзи циньян цзяо), [когда] Будда, Обладающий лампой, (будда Дипанкара), управляет миром, сидя на зеленом лотосе. Вторая — «Религия красного ян Великого предела» (Гай-цзи хуньян цзяо), [когда] будда Шакьямуни управляет миром, сидя на красном лотосе. Третий — [нынешний] период, когда Шакьямуни оставляет трон и [начинает] править Майтрейя. [Это] время «Религии белого ян Высочайшего предела» (Хуан-цзи байян цзяо). В этот период миром правит «Белый Лотос»» [164, с. 5] [133]. Восстание «Юаньцзяо» было подавлено в 1816 г. Однако религиозное движение, связанное с «Байляньцзяо», продолжало существовать. Д. Овермайер приводит в своей монографии текст официального доклада, из которого явствует, что после случайного обнаружения в 1839 г. храма Ушэнлаому на территории уезда Ци в пров. Хунань было проведено расследование, в результате которого и в других уездах нашли еще 39 храмов, функционировавших со времен династии Мин [247, с. 200]. Это прежде всего свидетельствует о поразительной живучести религии «Байляныцзяо» (ведь именно в тех местах проходили наиболее свирепые карательные экспедиции по выявлению еретиков сначала после подавления восстания 1796-1804 гг., а затем в 1813 г.). Характерен также фактор случайности при обнаружении функционирующей секты: так бывало и в предшествующие (аналогичным образом в свое время обнаружена секта «Чаншэнцзяо») и последующие эпохи (вспомним историю открытия «Хуантяньдао»).

Приверженцы религии «Байляньцзяо» неоднократно поднимали восстания и в период Крестьянской войны