Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

1) иконостасы были не так высоки, как нынешние, и состояли из перегородок, помещавшихся не впереди и не сзади церковных столпов, поддерживающих трибун, а между столпами, и далее, по бокам, между столпами и стеной;

2) алтарь, состоявший из трех полукруглых выступов, чаще всего переделен был на три части двумя каменными сплошными стенками, отделявшими жертвенник и дьяконник от средней части: в стенках были проделаны низенькие дверцы;

3) у западной стены были во всех церквах пристроены хоры или полати, на которые ход устраивался преимущественно с южной стороны, извне церкви. В большей части церквей Владимиро-Суздальского края эти входы на полати сохранились в стенах храмов даже и там, где уже давно не существуют более самые хоры. В Успенском Владимирском соборе эти полати были, вероятно, устроены или закрытые (так что присутствовавшие на них при богослужении не могли быть видимы снизу остальными молящимися), или должно предположить, что на полатях устраивались особые скрытые помещения, иначе называемые теремом[119]. По отношению к внутреннему устройству церквей Владимиро-Суздальского края, мы, по летописи, знаем, что князья и епископы с одинаковым усердием и как бы даже с некоторым соревнованием стремились к украшению храмов. Описания многих храмов сохранены нам летописью довольно подробно и полно; о сокровищах иных церквей мы узнаем по известиям о страшных пожарах, опустошавших наши древние города. Так, в сказании об убиении Андрея Боголюбского Ипатьевская летопись приводит подробности о великолепном внутреннем устройстве церквей в Боголюбове и во Владимире при Андрее Боголюбском. «Успенский собор весь блистал золотом, серебром, драгоценными камнями и жемчугом. Амвон и трое (входных) дверей обиты были золотом и серебром. Иконы обложены золотом, жемчугом и другими драгоценными камнями. Многочисленные паникадила и подсвечники были хрустальные и золотые. Служебные сосуды, рипиды, три ковчега для хранения святых даров – были вылиты из чистого золота». В боголюбовской Рождественской церкви не только сосуды, иконы и вся церковная утварь были сделаны из серебра и золота и украшены финифтью, драгоценными камнями и крупным жемчугом, но даже и снаружи вся церковь была раззолочена, по столбам и по поясу, до кровли и до купола, и украшена вставными аспидными цатами (досками).

Из Лаврентьевской летописи узнаем, что суздальский собор в 1232 г. «был измощен мрамором красным разноличным» и что церкви Владимиро-Суздальского края, вскоре после построения, расписывались по стенам фресковой живописью. Чем богаче и благолепнее было внутреннее убранство соборного храма, тем более приносило это чести и славы местному владыке. Недаром пишет епископ Симон в известном послании своем к Поликарпу: «Кто не знает, что у меня, грешного епископа Симона, соборная церковь во Владимире – красота всему городу!..» Похваляя ревность Кирилла II, епископа ростовского, к устроению благолепных храмов, летописец сообщает между прочим, что «все из окружных городов приходили в св. соборную церковь Св. Богородицы (в Ростове), одни – чтобы послушать, как Кирилл поучал от св. книг, другие же – потому, что желали видеть украшения Св. церкви Пречистой Владычицы нашей Богородицы. И была она чудно украшена, как и не бывало у прежних епископов, да Бог весть будет ли еще когда-нибудь после Кирилла»[120].

В числе драгоценностей, хранившихся в церквах, находим упоминание и об одеждах княжеских, шитых золотом и жемчугом, которые «они вешали в церквах на память о себе»[121], и о сосудах, которые хранились при храмах в память о прежде бывших в Ростовско-Суздальской земле епископах[122], и, наконец, о книгах, которые, и в это время, и гораздо позже, должны были иметь по ценности своей значение настоящих сокровищ. И действительно, мы видим, что, когда (в 1176 г.) Ростиславичи, «наущаемые боярами на многое имание», овладели сокровищами Св. Богородицы Владимирской, они, в числе их, захватили и книги. И затем, когда Глеб Рязанский, примирясь с Михалком (Юрьевичем), возвратил Успенскому собору владимирскому все им захваченное, «и до золотника», то вместе с иконою Святой Богородицы он возвратил собору и книги. Ценность книг, и без того уже высокая, вероятно еще значительно увеличивалась тем, что для церковного употребления они уже и тогда переплетались в переплеты, покрытые богатыми окладами и украшенные финифтью, жемчугом и каменьями. По крайней мере, в сказании мы имеем сведение о том, что татары, ворвавшись в Успенский собор и перебив всех укрывшихся в нем, «ободрали иконы, сосуды, кресты и книги».

Но из всех этих церковных богатств, о которых дошли до нас такие красноречивые рассказы в летописях, ничто не могло сохраниться до нашего времени. Немногие остатки владимирской старины уцелели на месте. В числе их должно, прежде всего, упомянуть следующие: 1) икону Божией Матери Боголюбской или Боголюбимой, написанную по повелению великого князя Андрея Юрьевича в память явления ему Богоматери и поставленную им в Рождественском Боголюбове монастыре, где она пребывает доселе; 2) икону Покрова Пресвятой Богородицы, по преданию, написанную также в дни Боголюбского для основанной им близ Боголюбова обители Покровской-на-Нерли; с 1764 г., по упразднении обители, икона эта находится в Рождественском Боголюбове монастыре; 3) икону Знамения Богородицы весьма древнего греческого письма, принадлежавшую св. Александру Невскому, бывшую при нем в битвах со шведами и ливонскими рыцарями, а ныне хранимую в церкви владимирского Рождественского монастыря[123].

Но важнейших местных святынь уже давно нет во Владимире. Икона Владимирской Божией Матери, писанная, по преданию, св. евангелистом Лукою (см. рис. 1 в начале книги) и перенесенная из Вышгорода во Владимир Андреем Боголюбским, икона Всемилостивого Спаса, сопровождавшая Андрея в походе против болгар (1164 г.), и икона св. великомученика Дмитрия Солунского, написанная на его же гробовой доске и принесенная во Владимир из Солуни при Всеволоде Юрьевиче, уже с конца XIV века находятся в Москве, куда они были перенесены по желанию князей московских и где ныне составляют одну из важнейших святынь московского Успенского собора. На память о перенесении иконы Владимирской Божией Матери из Владимира в Москву на месте ее в иконостасе Успенского Владимирского собора поставлен точный с нее список, написанный св. митрополитом Петром еще в ту пору, когда он был игуменом Ратским на Волыни. Что же касается до церквей владимирских, суздальских и ростовских, столько раз выгоравших дотла, подвергавшихся стольким переделкам и подновлениям, столь много пострадавшим от врагов внутренних и внешних, то в них уцелело до нашего времени еще меньше следов древнего внутреннего убранства.

В немногих церквах владимирских сохранились местами, под слоем позднейшей штукатурки, остатки древних фресок и расписных цветных украшений. Такие остатки находимы были и под куполом, и около карнизов в церкви Покровской-на-Нерли, и в некоторых