И все-все-все. Сборник интервью. Выпуск 3 - Дмитрий Львович Быков

— Великолепное признание для актера.

— Но это так, что поделаешь. К камере еще как-то могу привыкнуть, поскольку начал в тринадцать лет — «Поздняя ягода», «Отец и сын», — но зрительный зал... Юношеский восторг, любовь к аплодисментам — это было в театре Табакова, но вместе с молодостью ушло. Я не могу ориентироваться на публику. Я не хочу нравиться. Я не хочу прислушиваться к реакциям. Следовательно, лучше мне играть в кино. Вдобавок когда я в кино попадаю в говно — я знаю, что оно конечно. Отработал двадцать дней, принес домой деньги и забыл. А если ты в театре попал в говно — ты обречен его есть еще весьма долго. Не говоря уж о том, что спектакль через год — мертвеющий спектакль — напоминает костюм, висящий на вешалке, по которому приходится судить о живом человеке.

— А в кино он сам висит.

— Даже ходит.

2011

Ксения Собчак

Если бы мне кто-нибудь лет пять назад сказал, что Ксения Собчак напишет хорошую книгу, я бы расхохотался. А если бы этот кто-нибудь добавил, что со временем Ксения Собчак будет казаться мне лучом света в российском обществе, я бы расплакался. Но такого провидца тогда не нашлось, так что смеяться и плакать уже поздно. Нынешняя Россия пришла в такое состояние, что Собчак на ее фоне еще очень и очень. По крайней мере, раздражает идиотов, оказавшихся в серьезном большинстве. Только что вышедшая «Энциклопедия лоха» в эпатажном оформлении безбашенного Андрея Бартенева, при всех ее перегибах и крайностях, кажется мне серьезной пощечиной общественному вкусу — и замечательным диагнозом стране. А человек, написавший ее, выглядит зачастую не гротескной, а трагической фигурой, поскольку отлично понимает все, что происходит. И с ней, и вокруг.

— Ксения, давайте сразу определимся с терминами. Как я понял из книжки, лох для вас — это человек, больше всего озабоченный самопрезентацией и давлением на окружающих. Он страшно хочет над всеми доминировать любой ценой.

— Правильно. Там целая система определений, но все они укладываются в ваше: человек, для которого самопрезентация превыше всего.

— И все это, как правило, негодными средствами.

— Не обязательно. Средства зачастую самые серьезные. В принципе это явление интернациональное, но Россия — идеальный полигон для наблюдения за лохожителями. Им здесь исключительное раздолье. Так получилось в результате целого ряда социальных экспериментов, последний из которых — дождь нефтедолларов — поныне не закончился, несмотря на кризис.

— Но почему именно Россия? Я это себе объясняю тем, что людям особо нечем заняться, нет общих ценностей, — а потому они заняты самоутверждением за счет соседа.

— Я бы не сбрасывала со счетов 1917 год. А потом 1937-й. Два подряд уничтожения элиты, плюс война, плюс регулярные послевоенные проработочные кампании — а травить у нас очень умеют — привели к тому, что Россия стала страной генетического отребья.

— Но человек, делающий такие заявления, может выжить, только если причисляет к этому и себя...

— А как же! Я не просто одна из лохов, я — лошиная матка, в чем признаюсь на первой же странице. Символ всероссийского лоховства с проектом «Дом-2».

— Я всегда говорил, что для авторов этого проекта в преисподней уже строят Ад-2.

— Остроумно.

— Но тогда что вас заставляет это делать?

— К так называемому образованному слою у нас принадлежит один процент населения. Остальные адекватно представлены на телевидении только «Домом-2». Это наша страна, и другой у нас нет. Их можно не показывать, как призывали не показывать «Школу» Гай Германики. Но они от этого не исчезнут. А в «Доме-2» они учатся по крайней мере чувствовать и об этих чувствах хотя бы коряво говорить.

Они выходят оттуда далеко не такими лошистыми. Там жесткая система отбора, а это всегда облагораживает. Потом, там идет интенсивная игра в любовь (иногда, кстати, даже не игра). А любовь — самый важный отводной канал для лошиной агрессивной энергии. Пусть лучше они пары выстраивают и взаимности добиваются, чем друг друга убивают. Влюбленный лох — вершина эволюции вида.

— Мне иногда кажется, что вы выполняете спецзадание Путина. На вас отвлекается вся негативная энергия страны.

— Мне казалось, что это возложено на нас с Михаилом Зурабовым. С тех пор как он отбыл послом на Украину, я несу этот крест одна.

— Теперь понятно, кто сменит Зурабова на Украине.

— Не исключаю. Но если я действительно призвана отвлекать на себя народный гнев — что же, это не худшая миссия. Я питаюсь негативной энергией. Если честно, когда меня хвалят — мне в этом всегда мерещится либо жесткая ирония, либо скрытая подстава.

— Не может быть, чтобы всеобщая ругня доставляла вам наслаждение.

— Я просто символ всего, что ненавистно среднестатистическому обывателю. И причем я не просто это воплощаю — вот, пришла гламурная блондинка. Я умею это защитить, аргументировать, а этого обыватель совершенно уже не переносит.

— Среди вещей, которые вы олицетворяете, хватает и пошлости.

— Ничуть не бывало. Что такое пошлость? Это примитив, обыденность. Пошлость — это тот самый обыватель, который меня ненавидит. А я олицетворяю свободу вкуса и выбора.

— Но гламур-то какое отношение имеет к вкусу?

— Нет, я как раз не гламур. Гламур, наоборот, хочет всем нравиться. Это лоск, комильфо, дресс-код — я же ломаю все условности и чаще всего не могу остановиться. Иногда меня просто несет, сама себя потом спрашиваю: какого черта из-за одного эфира портить отношения с таким количеством народа? Но это, знаете, как та ворона из анекдота: ей запретили материться и пригрозили, что вырвут все перья. Она три дня сидит и молчит, нахохлившись, а потом принимается яростно себя ощипывать с хриплым карканьем: «На хрен мне ваши перья!» В общем, я мало что общего имею с уродливым словосочетанием «светская львица».

— Но в светских кругах тем не менее вращаетесь.

— Ну да, потому что я девушка меркантильная, и прокатиться