Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

Для этого синтез должен быть корректно осуществлен – то есть описаны границы и условия этого соединения подходов.

Во-первых, важно, что существует «интерференция во времени»[713]: две «волны» накладываются со «сдвигом». Хочу сказать, есть исторические периоды и регионы («где и когда»), при изучении которых более заметны преимущества интерпретации на основе формационного подхода, а есть регионы и периоды, («когда и где») больше дает интерпретация на основе формационного подхода. Иными словами, надо точно определять хронологические и географические рамки соединения подходов.

Во-вторых, мы помним, что есть «переходные» периоды: периоды, когда происходит переход от одной формации к другой, и периоды, когда происходит гибель одних цивилизаций и становление других. В эти «переходные» периоды «картина смешанная». Если становление цивилизации («культурно-исторического типа») уже произошло, то цивилизационный подход помогает прежде всего понять причины различий развития технологических, социально-экономических и социально-политических процессов в разных концах земного шара.

В-третьих, важно учитывать, что «цивилизации различны» по своему отношению к политическим центрам. Здесь надо упомянуть существование т.н. стержневых государств[714]. Для русской православной цивилизации и цивилизации Китая совершенно очевидна прямая связь между цивилизационным и политическим единством. Понятно, что «в истории бывает разное»: в конкретный период времени цивилизационное единство и государственные границы могут не совпадать. Однако в целом есть государство, которое гарантирует безопасное развитие культурно-исторического типа. Иная ситуация характера для западной цивилизации и исламской цивилизации. В этих случаях «культурно-исторический тип» («цивилизация») объединяет целый ряд государств, которые регулярно борются между собой за лидерство. Для западной цивилизации это, например, между Германией и Францией, Англией и Францией, Испанией и Англией и др. англо-французские и франко-германские войны. Аналогичным образом мы знаем, что правители арабских, иранских и тюркских государств регулярно борются за лидерство в исламском мире.

Как на практике осуществить «теоретический синтез» при изучении конкретной проблемы? При исследовании истории державы Аршакидов сталкиваемся с интересным вариантом «наложения» двух подходов.

Концепция И.М. Дьяконова описывает этот период как развитие четвертой фазы (имперская древность) и затем постепенный переход к пятой фазе (раннее Средневековье).

С его точки зрения, в эпоху имперской древности задачей государства стало увеличение изымаемого продукта за счет внешних ресурсов без привлечения торговли, что привело повсеместно к созданию империй. С их появлением началась новая, четвертая общественно-историческая фаза – развитого древнего общества, сопровождавшаяся переменами в технологии (прежде всего военной) в государственном устройстве, а также в области социальной психологии. Для имперского периода характерны грандиозные военные завоевания, вносившие радикальные перемены в структуру обществ, и нередко эти перемены определялись выдающимися лидерами. Такие грандиозные завоевания стали возможны вследствие громадного шага вперед в развитии военного дела, а это развитие стало возможно благодаря существенному технологическому скачку – переходу от бронзового к железному веку[715].

…С точки зрения господствующего класса складывавшейся империи речь шла об увеличении изымаемого продукта… с точки зрения общества в целом речь шла об обеспечении расширенного воспроизводства, без которого никакое развитие производительных сил невозможно. Расширенное же воспроизводство требует определенного стабильного соотношения производства средств производства и производства предметов потребления. Основные земледельческие страны были производителями прежде всего предметов потребления (хлеба, текстиля и т. п.), в то время как области горные и степные – средств производства (металла, тяглового и вьючного скота, кожи т. п.).

Население земледельческих стран этого периода потребляло крайне мало мяса, хлебом же, шерстью и текстильными изделиями могло обеспечить себя само. На строительство шли местная глина и тростник. Для правильного функционирования общественного расширенного воспроизводства в масштабах целых регионов древних цивилизаций области… (земледельческие горные и степные.– Примеч. Л.Н.) должны были быть насильственно, но надежно объединены. В этом заключалась функция империй.

Центрами образования империй стали не те области, которые и ранее были наиболее развиты, а те, которые были лучше всего стратегически расположены и имели доступ к путям, соединявшим регионы новых производств. Первой такой областью стала Ассирия на р. Тигр[716]. Такой была Персидская империя Ахеменидов, Македонская империя. С этой точки зрения Италия, контролирующая ключевые коммуникации Средиземноморья действительно идеально расположена для того, чтобы стать ядром империи. Парфия в этой логике расположена очень «правильно» с точки зрения контроля торговых путей, соединяющих Среднюю Азию и Индию, с одной стороны, и Ближний Восток с другой стороны.

По мнению Дьяконова, специфика пятой фазы в том, что основная причина перехода к ней лежала в области социальной психологии. Исключительно важное значение для будущей истории человечества имело создание этических учений, либо не сразу ставших религиозными (буддизм, конфуцианство), либо религиозных с самого начала (поздний зороастризм, иудаизм, христианство). Именно они подготовили социально-психологический переворот[717], послуживший тем механизмом, который в конечном счете привел к концу имперский период древности[718].

Переход к пятой фазе, по мнению Дьяконова, можно определить по трем признакам. Во-первых, превращение этических норм в догматические и прозелитические (а также из оппозиционных в господствующие), причем строжайшее исполнение догм обеспечивается государством и организованной межгосударственной и надгосударственной церковью, а нормативная этика теперь толкуется в смысле освящения общественного устройства, господствовавшего в тогдашнем мире (а по существу – в некоем огромном суперсоциуме).

Во-вторых, «значительного совершенствования в технологии оружия не происходит, но зато само оружие становится достоянием одного только господствующего класса, так что можно сказать, что все же происходит коренное изменение в военном деле».

В-третьих, еще одним «диагностическим признаком является, как уже упоминалось, эксплуатация главным образом (или даже исключительно) крестьянства, т. е. той самой части общества, которая в третьей и четвертой фазах поставляла массу лично свободных воинов, подчинявшихся только воинской дисциплине. Война теперь становится занятием и привилегией господствующего класса».

Обратим внимание, по Дьяконову переход к пятой фазе определяется прежде всего духовными («социально-психологическими» в терминологии исследователя) и военными факторами.

Теперь вернемся к цивилизационной теории. Тойнби описывает этот исторический период как переход от цивилизаций «второго поколения» к цивилизациям «третьего поколения»[719]. Конкретный эмпирический анализ показывает, что процесс воспроизводства цивилизаций через посредство «церкви-куколки» является специфической чертой перехода «цивилизаций второго поколения» к «цивилизациям третьего поколения».

Общая концепция Тойнби выглядит так: современные цивилизации третьего поколения – западно-христианская цивилизация (сейчас западная) и православная[720] цивилизация – возникли из эллинистической цивилизации («второго поколения») «через посредство» церкви-куколки – Вселенской православной церкви.

Аналогичным образом через посредство исламской церкви (уммы) возникла исламская цивилизация. Какая цивилизация второго поколения стала «отеческой» для исламской цивилизации? Такого же очевидного ответа, как с эллинистической цивилизацией, нет: очевидно, что держава Сасанидов «на эту роль не подходит». Поэтому Тойнби «находит» (реконструирует) неизвестную цивилизацию на Ближнем Востоке – т.н. сирийскую[721]. Подчеркну, что английский историк «находит» эту цивилизацию не в результате исследования фактов, а в путем теоретических построений[722] (что, конечно, вызывает сомнения).

Тойнби обращает внимание