Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

28.5.44

это же все равно, что писать пьесы для тунгусской степи, здесь Горелик с продюсером-писателем по фамилии ауэрбах, американцем, о котором он хорошего мнения, винге рассказывает сюжет кавказского] м[елового] к [руга]. г[орелик] спрашивает о смысле, потом они принимаются критиковать структуру. где конфликт, напряжение, плоть и кровь и т. д. и т. д? я пытаюсь объяснить сложную и смелую структуру гамлета. ну и что, значит, гамлет просто не выстроен (то, что мосс харт[373] назвал бы «жестко выстроен»), садясь с винге в машину, говорят: «он никогда не добьется успеха, он не может генерировать никаких эмоций, там даже дело не доходит до идентификации, а он из этого делает теорию, he is crazy and gets worse [он сумасшедший и становится все хуже]», проституция этих artists тотальная, шлюха продает голый «эффект», ей отлично платят, потому что клиент импотент, интерес, который эта публика, кажется, проявляет к жизни, – это интерес ростовщика, его следует называть «дивиденды».

6.6.44

вернулся после просмотра мемфисской красотки (о полете летающей крепости в Вильгельмсхафен) с гомолкой и карин, и уже сидел за шахматами, когда позвонил эйслер и сообщил, что началось вторжение во францию[374], радио крутило новости; уже говорил очевидец из Нормандии.

барбара сказала, что учительница обществознания не упомянула о вторжении ни одним словом; штефф тоже почти ничего не слышал в университете, винге рассказывает, как один человек сказал ему: «это волнует только иностранцев и тех, чьи родственники в армии», это естественное отношение и в нем есть что-то свободное, хотя и в гегелевской «плохой» форме.

6.6.44

вчера днем я закончил кавказский меловой круг и отправил его райнер.

12.6.44

сказал горелику, что он изменился, и привел ему несколько соображений, он опять начинает свое: «драма нуждается в напряжении, кульминации и идентификации», и что он не может понимать, если не может сопереживать, я объяснил, как мало можно понять в персонаже путем сопереживания, но это был разговор со стенкой, нет никакого способа избавить его от интереса к to sell the story [продавать истории], и к тому, чтобы продавать потрясения и эмоции.

15.6.44

меня вдруг перестала устраивать груше в к[авказском] м [еловом круге], она должна быть простой, похожей на безумную грету брейгеля, вьючное животное, она должна быть упрямой, а не бунтующей, послушной, а не доброй, выносливой, а не неподкупной и т. д. и т. д. эта простота ни в коем случае не должна означать «мудрости» (известный шаблон), но она вполне совместима с практическим складом ума, даже с хитростью и пониманием человеческой природы. – груше, несущая на себе отпечаток отсталости своего класса, меньше позволяет идентифицироваться с собой и, в известном смысле, представляет объективно трагический образ («соль земли»)[375].

20.6.44

работаю над новой серией фотоэпиграмм[376], взглянул на старые, часть которых относится к начальному периоду войны, и пришел к выводу, что выбрасывать почти нечего (в политическом отношении вообще нечего); учитывая постоянно меняющиеся аспекты войны, это хорошее доказательство правильности ракурса, сейчас у меня больше 60 четверостиший, и вместе со страхом и нищетой третьей империи, сборниками стихов и, возможно, пятью ТРУДНОСТЯМИ пишущего правду, они составляют удовлетворительный литературный отчет о времени изгнания.

25.6.44

хоркхаймер рассказывает о святом франце голливудском, шверфеле[377], который для своего бродвейского хита якововский и полковник использовал историю бедного беженца и не заплатил ему ни цента, «разве тебе недостаточно, – сказал он ему, – что я тебя увековечил?»

3.7.44

в к[авказском меловом] к[руге] используется вымысел, все это представлено певцом, т. е. он приходит без театральной труппы; сцены – лишь воплощение основных событий его повествования, несмотря на это, актер должен действовать так, как если бы он был режиссером труппы: он стучит по полу молоточком перед следующим выходом, дает явно понять, что следит за происходящим в ожидании своего следующего вступления, и т. д. это необходимо, чтобы избежать одурманивающего иллюзионизма.

21.7.44

когда просочилось кое-что о кровавых разборках между Гитлером и юнкерскими генералами, я на мгновение стал болеть за гитлера; кто, как не он, избавит нас от этой банды преступников[378]? сначала он пожертвовал свои sa клубу джентльменов, теперь он жертвует клубом джентльменов, а что насчет «плутократии»? у немецкой буржуазии с ее юнкерским мозгом случилось кровоизлияние в мозг, (русские маршируют на восточную Пруссию.[379])

30.7.44

лоутон читает нам (Фейхтвангеры, цзян, винге, дессау, горелик, штефф) первые три акта лира, он превосходно передает лира первого акта, т. е. лира, доведенного королевской властью до бесчеловечности, настаивающего на 10 фунтах дочерней почтительности за 1000 квадратных метров земли, затем сохранение властных повадок после отказа от власти, он великолепно противопоставляет пустые, шаблонные призывы к сверхъестественным силам простым, реалистичным выражениям или реальным чувствам. – горелик критикует пьесу примерно так же, как и «меловой круг» (действие развивается произвольно, люди ведут себя неразумно, по крайней мере слабо мотивированно, все это «нелогично» и т. д.). цзян называет его «американским бухгалтером», желающим видеть на сцене сплошь американских бухгалтеров, в то же время, однако, очевидно, что опоры, на которых покоятся шедевры, гниют: я еще видел в сельской баварии жилье, где стариков держат из милости (четыре яйца в неделю, тарелка потрохов в Иванов день и т. д.), горелик этот рудимент феодализма уже не застал, при этом, как много нужно «предобразования» для образования…

30.7.44

Дессау[380] делает большие успехи с deutsches miserere[381], что касается инструментовки, я предложил ему ликвидировать «единый оркестр» и создать отдельные группы инструментов для отдельных частей, а также индивидуализировать хоры

(например, столкнуть несколько басов, потому что у голосов же есть большие различия), в общем, оркестр не должен сервировать текст, то есть «продавать» зрителю его эмоциональное содержание.

31.7.44

Фейхтвангер возражает, что груше слишком святая, он требует для нее задачи, на самом деле, кажется, мне не удалось представить доброе дело как единичную случайность, для Фейхтвангера] оно вытекало из качества «доброты», я переписываю. (ф[ейхтвангер] освежающе умен и переносит мою ругань – когда предлагает сюжет – с философским терпением и дружелюбием.)

июль 44

на днях у нас были клемперер[382] (и