Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

разговор у горелика с несколькими евреями левых взглядов, новая политика коммунистов, кажется, такова: американские евреи должны организоваться как национальное меньшинство. кто-то жалобно восклицает: «евреи ничего не знают о своей культуре!» шолом аш[398] – литературный деятель мирового уровня, если бы гейне писал на идиш, с еврейской точки зрения это было бы лучше, я тщетно пытаюсь возразить, что иврит и даже идиш не назовешь столь развитыми современными языками, как английский, русский, французский, немецкий, испанский и некоторые азиатские языки, что шенберг, эйнштейн, фрейд, Эйзенштейн, Мейерхольд, деблин, эйслер, вайгель представляют не еврейскую культуру, а другие культуры и т. д. насколько мне известно, свидетельств «еврейской» культуры, подобных джазу, негритянской скульптуре или ирландской драме, не существует, как и во времена Маркса, евреи должны эмансипироваться от капитализма («коммерции»), а не искать убежища в своей «старой культуре».

конец октября 44

ужин у шёнберга, с дессау и эйслером. удивительно энергичный, похожий на Ганди шёнберг в синем калифорнийском шелковом пиджаке – смесь гениальности и взвинченности, жалуется на короткий срок защиты авторских прав («мой мальчик не будет получать ни цента в 45 лет», – говорит он, как будто речь идет о чем-то чудовищном), потом опять несколько кокетливо, но не только, заявляет, что в отличие от других, конечно, немногих, он теперь считает, что его произведения звучат отвратительно, записав, он их с трудом разбирает и вынужден кропотливо изучать заново, у меня «отзываются струны души», когда он жалуется, что для музыки не существует чисто музыкального понятийного материала, например, он определяет форму так: это состояние покоя между противодействующими силами (кажется, что-то из теории поля).

29.10.44

вчера хотел привезти штеффа домой в отпуск, подготовил все еще в пятницу вечером, новая резина для машины, разрешение окружного прокурора и т. д.[399] дальше нужно было позвонить штеффу между 7 и 9, но в лагере на звонки не отвечали, поэтому мы не знали, получил ли он отпуск, фри-шауэры, которые часто бывали в лагере робертс, сказали, что на моей старой машине ехать невозможно (260 миль в одну сторону); я могу ехать всего со скоростью 25 миль, так как поршневые кольца новые, вдоль побережья стоял густой туман, дворники сломались, фары периодически выключались, в результате я не поехал и потратил субботу и воскресенье на размышления о том, не было ли это все просто от лени, нежелания приложить особые усилия, внезапно я стал воспринимать этот отпуск как отчаянный побег в частную, человеческую жизнь, чем, вероятно, он и был, и мысленно увидел, как штефф возвращается к 4 парням, которых он хотел взять с собой (в крошечной машине, шины которой почти наверняка лопнули бы).

6.11.44

частые разговоры о музыке с эйслером (связанные с оперой голиаф[400]) и дессау, который гораздо менее развит и больше погружен в рутину, современная музыка преобразует тексты в прозу, даже если это стихи, а затем поэтизирует эту прозу, поэтизация есть в то же время психологизация, ритм разрушается (кроме Стравинского и бартока). для эпического театра это бесполезно.

7.11.44

Рузвельта снова избирают[401], вечером у паскаля с лоутоном (барбара тоже была, в черном вечернем платье), там же граучо марке и чаплин. хелли, я и чаплин – единственные, кто слушал радио.

15.11.44

возвращаюсь к разговорам беженцев, прочитал несколько глав винге, дессау и брейнеру, австрийскому рабочему, который приехал с нами на энни джонсон[402] и работает в железнодорожной компании southern pacific, их реакция меня немного ободрила, намерение было в том, чтобы перевести философскую дискуссию на «низменный» уровень, но меня по-прежнему расстраивает отсутствие элегантности, у нас, немцев, такая пропасть отделяет живое и реалистичное от элегантного! к тому же я постоянно работал для театра, где так много отдается на волю случая и в литературном смысле все беспорядочно.

17. 11.44

я теперь время от времени забываю немецкие слова, я, который лишь время от времени вспоминает английские, когда пытаюсь вспомнить, на ум приходят не hochdeutsch [литературные], а скорее диалектные, например, dohdle для обозначения godfather [крестного].

27.11.44

сейчас около одиннадцати часов вечера, сижу со стаканом виски (что бывает не часто) и читаю дневник андре жида 1940[403]. тихо и приятно сидеть так уединенно, но я все-таки не могу не включить радио из-за новостей, хотя в них не будет ничего нового – я слушал их и в десять часов, и в половине одиннадцатого, на самом деле не существует никакого разумного отдыха, кроме того, который дает нам окружающая среда (в самом широком смысле), закрыться от мира – значит отдаться бушующему небытию, так что пишу сейчас, слушая радио, а потом продолжу слушать и читать жида.

28.11.44

мне дали переводы с китайского артура уэйли[404]. поскольку американский издатель печатал дешевые шинуазри между стихотворениями, мне пришлось заклеить их кусочками бумаги, я с удивлением заметил, как после этой лоскутной работы ценность стихов для меня возросла; я ее доказал самому себе, вложив собственный труд!

удивительно, какой осел этот превосходный китаевед уэйли! он не может понять, что для во цзюйи нет разницы между поучением и развлечением, ничего странного, если обучение, осуществляемое как быстрая покупка знаний с целью их последующей перепродажи, вызывает у нас неудовольствие, в более счастливые времена обучение означало приятное освоение искусств (в бэконовском смысле), поэзия как в дидактических, так и в других произведениях, может усилить наше наслаждение жизнью, она обостряет чувства и даже боль превращает в удовольствие.

29. 11.44

во цзюйи: ОТСТАВКА

о будущем не думай наперед,

на прошлое не обращай внимания,

а то непредсказуемость сожрет

или замучают воспоминания.

совету внемли – день спланируй свой

как будто ты подушка на диване —

лежи себе, не двигай головой,

не шевели руками и ногами.

еду несут – открой скорее рот,

ночь за окном – глаза закрой покрепче.

пора уехать – кто-то отвезет

так жить приятнее и, главное, полегче!

перевод в нерегулярном ритме без рифмы:

держи свои мысли подальше от всего, что было,

потому что размышления о прошлом вызывают сожаление.

держи свои мысли подальше от всего, что грядет и может не

наступить,

потому что мысли о будущем вызывают беспокойство.

лучше бы ты сидел в своем кресле днем, как мешок,

лучше бы ты лежал в