Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

уточнить определение занятого помещения, исключив незаконных жильцов, то такие постройки можно будет отправлять под снос даже при наличии самовольных обитателей. Упомянутая рекомендация была связана с задачей быстрого благоустройства детройтских районов за счет ускорения и упрощения процесса сноса, который, как пояснил мне один из представителей городской администрации, в настоящее время весьма затянут, обременителен и часто ведется с задержками из‑за присутствия самовольных жильцов122.

Не так давно одна из трех ключевых компаний, занимающихся сносом в Детройте, подсчитала, что самовольные жильцы занимают 10% домов, которые предназначены под снос силами этой организации [Williams 2015]. Если такая оценка корректна для всех трех указанных предприятий (за исключением демонстрационных компаний, которые лишь время от времени ликвидируют ветхие строения в городе), то это означает, что в 60 из примерно 200 домов, которые каждую неделю сносятся в Детройте, вероятно, присутствуют жильцы (см. [Gallagher 2014]). В качестве приема репрессивной формализации снос ветхих зданий ликвидирует возможность сохранения в городе определенных практик выживания (сбор утиля и самозахваты), в результате чего у представителей групп ПН может остаться меньше возможностей для удовлетворения своих потребностей в доходах и крыше над головой123.

***

Новое регулирование, проанализированное в этом разделе, можно рассматривать в качестве методов репрессивной формализации, используемых в Детройте. Криминализация несанкционированного сбора металлолома и самозахватов преследует цель ограничить распространение этих занятий в городе. Однако различия в практиках трех выделенных нами типов присвоения собственности – ПН, РП и ПЖ – подразумевают, что «на земле» новые законы будут иметь разные последствия для представителей каждой из этих категорий. Сбор металлолома и другого утиля становится более рискованным занятием – но лишь для тех, кто продает собранное в пунктах скупки вторсырья ради получения дохода (практики сбора различных материалов для последующего использования новыми правилами не криминализированы). Более рискованными в условиях нового законодательства становятся и любые способы неофициального проживания (самозахват), однако более значительный ущерб от этого, скорее всего, понесут группы ПН и РП, представители которых не могут или не хотят покупать недвижимость на аукционах. В то же время представители группы ПЖ, участвовавшие в моем исследовании, стремились получить права собственности на недвижимость (зачастую купив ее на аукционе) и тем самым избегали ситуаций, когда им придется проживать в домах, которые купят какие-то другие люди. При сносе ветхих зданий ликвидируются объекты недвижимости – один из ресурсов города, – которые используются в практиках агентов неформального присвоения собственности (за исключением огородников/фермеров или тех, кто занимается блоттингом). Однако представители группы ПЖ могут законно продолжать свои практики, используя новые формальные каналы доступа к «спасенным» материалам или пустующему жилью.

Формализация и воспроизводство неравенства в Детройте

В процессе разработки новых программ, нацеленных на возрождение города, детройтским специалистам по планированию и политикам приходится иметь дело с «проблемами» недвижимости – ее избытком, обветшанием и плохо регулируемым статусом. Новое регулирование, направленное на решение этих проблем, взаимодействует с неформальными практиками, распространенными по всему городу. В результате неформальные практики, к которым прибегают городские старожилы, чтобы справиться с проблемами или свести концы с концами, оказываются под угрозой. Занятия, позволяющие выживать в городе, подвергаются репрессиям – криминализируются и ликвидируются. В то же время многие из этих новых правил создают правовые траектории для образа жизни городских первопроходцев. Люди, недавно прибывшие в Детройт и намеренные здесь обустроиться, видят, что все больше могут заниматься своими практиками на законных основаниях, а их права на город укрепляются за счет расширенных возможностей для различных форм владения собственностью. Можно утверждать, что новая регуляторная схема для недвижимости Детройта усугубляет неустойчивое положение большинства старожилов, давно занимающихся присвоением собственности, и одновременно устанавливает и поддерживает стабильное положение тех акторов неформального присвоения, которые живут в городе недавно.

Неформальность не является явной мишенью для новой регуляторной схемы в сфере недвижимости в Детройте – основным приоритетом рассмотренного регулирования выступает возрождение города. Проанализированные выше регулятивные меры – это всего лишь шесть отдельных примеров, оказывающих воздействие на неформальность; другие подобные меры внедрялись и до того, как я поселилась в Детройте, и ближе к концу моего исследования, и после его завершения (к этим другим примерам мы обратимся в эпилоге). Похоже, что городские власти и лица, отвечающие за процесс городского планирования, не берут на вооружение категорию неформальности для осмысления процессов присвоения собственности или воздействия нового регулирования. Как отмечает Ананья Рой, профессиональное градопланирование и неформальность неизбежно вступают в противоречие, поскольку неформальность представляет собой нечто незапланированное [Roy 2005]. Новое регулирование, проанализированное выше, обладает очень разным влиянием на разные группы горожан и повседневную жизнь людей, занимающихся присвоением собственности, и для того, чтобы увидеть эти различия, необходимо принимать во внимание неформальность. Для оценки потенциального воздействия этих и других регулятивных постановлений в сфере имущественных отношений, которые устанавливают городские власти, можно использовать категории репрессивной и кооптирующей формализации.

Именно потому, что это регулирование имеет неравномерное воздействие «на земле», властям городов Глобального Севера требуется обращать внимание на неформальность – обнаруживать и понимать ее. В идеале можно рассчитывать, что власти Детройта станут обращать внимание на установленные нами различия в неформальных отношениях собственности и среди их участников, и в таком случае реакции властей будут дифференцированными. Однако более вероятно, что это неравномерное и далекое от принципов равенства воздействие регулирования отчасти представляет собой нечто ожидаемое властями (и другими жителями), а то и поощряемое ими и желательное для них. То обстоятельство, что новое регулирование в сфере недвижимости по-разному воздействует на неформальное присвоение, можно объяснить двумя способами, которые не являются взаимоисключающими.

Во-первых, из процессов сбора данных, которые легли в основу рассмотренных стратегий (например, собрания общественности и отправка жителями текстовых сообщений о проблемных объектах недвижимости в их кварталах), вероятно, были исключены наиболее маргинализированные детройтцы. В ряде исследований показано, что попытки демократизировать местное самоуправление путем включения жителей в процессы планирования не приводят к появлению инклюзивной политики, поскольку участвовать в этих процессах, скорее всего, пожелают только отдельные горожане. При этом наименее обеспеченные и наиболее маргинализированные жители с максимальной вероятностью не будут участвовать в собраниях общественности и подобных мероприятиях [Valverde 2012]. В Детройте многие новые планы, программы и рекомендации были составлены с максимальным учетом мнений жителей города. Но не исключено, что собрания, где звучали эти мнения, не посещались самыми маргинализированными горожанами наподобие представителей группы ПН, поэтому их потребности и точки зрения, возможно, не были приняты во внимание. Как показало мое исследование, на общественные собрания, как правило, действительно ходили представители либо группы ПЖ, либо группы ПН, однако эти аудитории не слишком пересекались, за исключением представителей группы РП. При этом люди из группы ПН чаще всего присутствовали на собраниях, проводимых организациями обслуживания населения наподобие благотворительных столовых.

Второй способ интерпретации разного воздействия регулирования заключается в том, что в депрессивных городах наподобие Детройта должны создаваться условия, способствующие джентрификации и возрождению. Ключевыми моментами для привлечения новых жителей с различными формами капитала, которые могут поддержать процессы джентрификации, являются выработка возможностей для приобретения доступной недорогой недвижимости и демонстрация защиты прав собственности (за счет ограничения ее незаконного использования). В предшествующих исследованиях также показано, что при устранении признаков преступности и беспорядка улучшается восприятие городских районов внешними наблюдателями (см. [Sampson and Raudenbush 1999], [Sampson and Raudenbush 2004], [Hwang and Sampson 2014]), а белые с большей вероятностью будут перебираться в районы, где уже живут представители их расы (см. [Quillian and Pager 2001], [Charles 2003]). Приемы