Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

выживания беднейших жителей Детройта – а это в подавляющем большинстве чернокожие – оказывают негативное воздействие на усилия по возрождению города, направленные на ограничение незаконного присвоения собственности. Эти усилия способны осложнить попытки свести концы с концами для бедных детройтцев, которые сами могут восприниматься как препятствие для возрождения города.

Все эти различия или неравномерное воздействие регулирования можно осмыслить следующим образом: те или иные способы обращения с недвижимостью либо кооптируются в правовое поле, либо репрессируются. Стратегия обустройства в городе подразумевает такие формы отношения к собственности, которые вполне соответствуют идеологическим установкам либерализма: частная собственность рассматривается как оплот индивидуальной свободы и представляет собой отношения, которые легитимируются через инвестиции, труд и обязательства перед будущем. Неформальные практики «поселенцев» легко вписываются в эту доминирующую модель, где индивидуальные права собственности закрепляют права человека на пространство города (и доступ к его ресурсам) и влекут за собой обязательства инвестировать в собственность и заботиться о ней. Эти инвестиции должны соответствовать вкусам среднего класса (или вкусам первопроходцев, приветствующих креативный подход в части форм и функций), требующим более значительных ресурсов – временных, трудовых и экономических, – к которым многие представители групп ПН или РП не имеют доступа и не заинтересованы в их расходовании. Люди становятся собственниками недвижимости (по меньшей мере жилья, которому посвящено большинство уже выполненных исследований) обычно лишь при наличии каких-либо будущих намерений: покупка недвижимости имеет экономическую выгоду (например, по сравнению с арендой) только в том случае, когда вы планируете владеть ею в течение как минимум нескольких лет.

С другой стороны, имущественные отношения, которые в типовых случаях характерны для стратегии выживания в городе, являются гораздо более вре́менными и моментальными, они подразумевают своего рода передышку, а не обустройство или инвестирование, и поэтому не соответствуют либеральной модели частной собственности. Обязанности, которые влечет за собой владение недвижимостью, обременительны, если вы не располагаете капиталом и другими ресурсами, чтобы их выполнять. Многим представителям группы ПН нестабильность самовольного проживания дает более комфортное ощущение, чем аренда или владение недвижимостью, поскольку в последнем случае требуется исполнять регулярные финансовые обязательства, иначе возникнет риск выселения/изъятия имущества. В условиях режима владения недвижимостью, доминирующего в Соединенных Штатах, практики, которые мы объединяем под рубрикой «выживание в городе», не поддаются легкой формализации. Отчасти это, возможно, связано с тем, что способам отношения к собственности, характерным для данной стратегии, нелегко придать такую форму владения, которая станет привилегированной, получит распространение и идеологическую или институциональную поддержку.

Именно в этой точке заметно, как креативное и учитывающее локальную специфику планирование в Детройте обнаруживает свои пределы в части представления альтернативных сценариев: весь вопрос упирается в применение либерального режима частной собственности. В силу этого обстоятельства взаимодействие формального и неформального превращается в механизм воспроизводства расового и классового неравенства в городских условиях.

И все же, как могли бы выглядеть механизмы кооптирующей формализации применительно к стратегиям выживания в городе? Что произойдет, если при реагировании на неформальность в Детройте и других схожих городах будет отдано предпочтение эпистемическим и онтологическим ситуациям их более маргинализированных жителей? Что произойдет, если именно эти способы представления о городе и освоения его пространства будут направлять стратегические решения, как это уже произошло в городах Глобального Юга? В депрессивных городах, из которых нередко бегут их жители, сохранение физического и ментального присутствия людей – даже тех, которых часто воспринимают как ненужных или нежелательных для города, – может оказаться аргументом, способным легко восторжествовать над всеми остальными (или по меньшей мере легче, чем в чрезвычайно перенаселенных городах наподобие Сан-Франциско, где люди в физическом/пространственном смысле «путаются под ногами»). Именно к этим вопросам мы вернемся в следующей, заключительной, главе, где я обращусь к рассмотрению того, какие более целенаправленные – и соответствующие представлению о справедливости – политические реакции на неформальность возможны в условиях стабилизации и возрождения депрессивного города.

Эпилог. Уроки неформальности в странах Глобального Севера

Детройт меняется, и я не могу согласиться с расхожим представлением об этих изменениях как о джентрификации, поскольку такое понимание является слишком упрощенным (и упускает из виду воспроизводство характерных для поселенческого колониализма структур, стирающих локальную специфику, о которых говорится в другой моей работе (см. [Herbert and Brown in progress]). Тем не менее ощущение безотлагательности побуждало меня не затягивать работу над этой книгой. Лицам, занимающимся политикой в городах наподобие Детройта, требуются критическая оценка и лучшее понимание неформальных практик, на которые они могут оказывать непреднамеренное воздействие, реализуя уже существующие законы или разрабатывая новые. Разумеется, я не предлагаю властям полностью дистанцироваться от этих неформальных практик, поскольку это чревато самыми негативными последствиями. В таком случае самовольные жильцы наподобие Дианджело так и останутся даже без элементарных удобств типа тепла и воды, а сборщики металлолома наподобие Бонда продолжат работать на износ в крайне небезопасных условиях, добывая свои мизерные доходы. Напротив, одна из моих задач заключалась в том, чтобы городские власти, политики и лица, отвечающие за планирование, осознали разнообразные неформальные практики, которые сформировали и продолжают формировать облик их городов и повседневную жизнь граждан. Подобное осознание позволит разрабатывать стратегии и политику с прицелом на улучшение этих условий вместо попыток безграмотного (а то и целенаправленного) регулирования данных практик, способствующего их исчезновению. Именно поэтому мой призыв к исследователям и политикам заключается в том, чтобы осмыслить неформальные практики в Соединенных Штатах с социологической точки зрения. Это означает, что воздействие на общество неправовых или не соответствующих нормативам практик требует углубленного рассмотрения. Нечто неправовое не всегда является преступным или вредоносным, хотя незаконность действительно подразумевает нарушение социальных правил. В сфере недвижимости нарушение этих правил идет вразрез с основательно устоявшимися идеалами нормативности прав частной собственности и наделения ее ценностью как общественного блага.

Неформальность создает идеологические и нормативные препоны для политиков и специалистов по градопланированию, поскольку она сопротивляется регулированию и представляет собой нечто «незапланированное» [Roy 2005]. Тем не менее существует огромная потребность в планах и политике, которые будут обеспечивать аккуратную, продуктивную и сознательную реакцию на неформальность. И эта работа, и исследования других авторов демонстрируют, что формализация неформальности влечет серьезные последствия для условий жизни самых разных групп горожан. Попустительство таким правонарушениям, как не соответствующее нормативам жилье или уличная торговля продуктами питания, приведет к ослаблению закона и сохранению условий, опасных для здоровья и безопасности людей (например, ненадлежащая утилизация бытовых канализационных отходов или отсутствие холодильников у продавцов продовольствия). Терпимое отношение к труду или жилью, не соответствующим нормативам, может служить свидетельством того, что низкие стандарты качества приемлемы для бедных американцев, и это еще больше закрепляет социальные различия, напоминающие кастовые. Однако ответные меры наподобие криминализации подобных практик или ужесточения соблюдения действующего законодательства, например, строительных или санитарных норм, могут привести к тому, что эти способы свести концы с концами окажутся более рискованными, экономически обременительными или вообще недоступными для бедных американцев, в результате чего качество их повседневной жизни станет еще хуже. В виде одного из подобных примеров можно привести введение новых правил для техасских «колоний», которые, по сути, положили конец возведению новых построек этого типа, обеспечивавших столь необходимое людям доступное жилье [Ward 1999].

Как же должны реагировать на неформальность правительство и другие органы власти? В подобных политических решениях поставлено на карту слишком многое. В заключительной части этой книги мы для начала обратимся к работам политологов, правоведов и специалистов по градопланированию, которые по-разному подходили к решению головоломной задачи формализации неформальности в странах Глобального Юга, а также к ряду исследований, где предпринимается попытка поместить эти уроки