Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

Мани опирался на построения христианских гностиков, к которым «добавил» дуализм зороастризма, метемпсихоз и астрологию. Церковь манихеев была организована по буддистскому образцу, но сам Мани считал себя апостолом Христа. Поэтому среди историков идет дискуссия о том, какой религиозной традиции манихейство обязано своим возникновением: буддизму, вавилонской религии, греческой философии, митраизму и зороастризму, христианской гностике или иудео-христианству. Так или иначе, но для всех занимавшихся проблемой происхождения манихейства было очевидным: Мани был синкретистом (хотя доминантой его учения каждый исследователь называл какую-то одну религию), и в своей религиозной системе он столь искусно соединил элементы, почерпнутые из различных религий и учений (щедро добавляя при этом и свое), что в результате возникла новая религия.

Хосроев с иронией говоит, что, видимо, Мани, рано поняв свою «избранность», нисколько не стеснялся высказываний (и у нас нет никаких оснований думать, что такие слова позднее вложили в его уста ученики), которые мы охарактеризовали бы как «брать (потенциальных адептов) нахрапом»: «Как солнце, великое светило, когда оно появляется на востоке и светит над миром, простирая лучи по всей земле (если же оно близится к закату, то [убывают] его лучи теряют силу, и оно не оставляет ни одного луча [на земле]), так и я подобен ему…»

«Последний пророк» говорил, что «это мое откровение о двух началах и мои живые писания, моя мудрость и мое знание – гораздо выше, чем в предшествующих церквах», или: «великая (моя) мудрость, такая, которая не была возвещена во всех древних поколениях».

Мы не знаем деталей жизни Мани в 50—60-е годы III в. н.э., но в апреле 273г., после более чем тридцатилетнего правления, Шапур I умер. Трон занял его младший сын (и одновременно внук[885]) Ормизд, который царствовал всего 18 месяцев, но который, как и его отец, был расположен к Мани. Ситуация резко изменилась с началом царствования старшего сына Шапура, Бахрама I. Вероятно, Мани уже знал о том, что отношение нового царя к нему будет враждебным. Бахрам, наверное, не мог простить и Шапуру, и Ормизду, что был обойден при наследовании трона, и негативное отношение к брату было перенесено и на его любимца. Кроме того, новый царь находился под сильным влиянием верховного зороастрийского жреца Кардера (Кардир). Так или иначе, но Мани не отправился ко двору, как он это делал раньше, а во избежание опасности хотел уехать к кушанам. Однако приказ царя заставил его вернуться (что само по себе не предвещало ничего хорошего), и пророк «предсказал ученикам свою смерть на кресте».

Мани предстал перед царем и безуспешно пытался оправдаться. На вопрос царя, от кого Мани получил свое учение, он ответил: «Спроси у любого человека обо [мне], (и они скажут, что) у меня не было среди людей никакого учителя или наставника, от которого я научился этой мудрости (σοφία)… Но получил я это от [Бо] га через его ангела. (Именно) от Бога было мне возвещено, чтобы я проповедовал это (учение) в [твоем] царстве. Поскольку весь мир впал в [заблуждение] и отпал от мудрости Бога [Господа] всего, то я получил это (учение) от него и открыл путь истины [миру], чтобы души этих многих смогли спастись и избежать наказания… Все, что я [возвестил], было и у предшествующих поколений, но обычно путь истины то открывается, то скрывается…»

Царь приказал заключить его в оковы и бросить в темницу, но ученикам все же было позволено его посещать и слушать его беседы, но через 26 дней после своего ареста Мани умер – вероятнее всего, от истощения.

До открытия подлинных манихейских сочинений общим мнением было (на основе свидетельств антиманихейской литературы), что Мани претерпел мученическую смерть: царь «приказал содрать с него кожу тростниковой палочкой… и до сих пор его содранная тростником кожа, набитая мякиной, находится в Персии». Есть сообщения, что Мани обещал исцелить родственника царя, но потерпел неудачу и, скованный по рукам и ногам, умер в темнице. Его голова была выставлена перед входом в царский дворец, а тело было выброшено на улицу, чтобы служить другим предостережением.

День смерти Мани стал для его учеников началом собственного летосчисления и стал для них днем их главного церковного праздника (день Бемы). За смертью Мани на манихеев в Персидской империи обрушились гонения, которые, вероятно, на время закончились со смертью Бахрама I (вероятно, в 275 или 276 г.).

Вернемся к разговору о сути учения манихеев. Уже в своем первом сочинении «Шапуракан» Мани говорил: «Мудрость и знание время от времени приносились человечеству посланцами Бога. Так, в одно время они были принесены в Индию посланцем (Бога) по имени Будда; в другое (время) в Персию Заратустрой; а в другое (время) на Запад Иисусом[886]. И вот это откровение, это пророчество в последний век пришло в Вавилон через меня, Мани, посланца Бога истины».

Таким образом, Зороастр и Будда были его предшественниками: первый был направлен к персам, а второй – к индийцам. Себя он считал новым апостолом Павлом, который направлен в Вавилон. Мани, как и буддисты, верил в переселение душ. Одновременно манихейское учение явно опиралось на зороастрйискую космогонию, признавало дуализм и астрологию. Уважение к Новому Завету сочеталось в его сознании с отрицанием Ветхого Завета.

Эта сложная эклектика, вероятно, была бы очень восстребована в наш век постмодернизма, но трудно сохранить целостность учения, собранного из столь разных элементов. Понимая риск этого, Мани еще при жизни потратил десятилетия на то, чтобы «все правильно было записано»: «Моя церковь превосходит (другие) в мудрости и […,] которые я явил вам через нее. Эту [безмерную] мудрость написал я в святых книгах: в Великом Евангелии и в других сочинениях, чтобы она [после] меня не подверглась искажению… Моя церковь и в этом пункте превосходит (все) предыдущие церкви»[887].

Мы знаем, что Мани был талантливым художником, работы которого оказали больше влияние на современников. Он сам утверждал, что «все апостолы, мои братья, которые приходили до меня, [они не записывали] свою мудрость, как ее записал я, [и не] отображали свою мудрость в картине, как ее [отобразил я]»[888].

Кроме того, «печать пророков» («последний пророк») позаботился о том, чтобы сплоченная организация сохранила его учения. Впечатление, что в организационную основу был положен буддистский образец. Церковь Мани состояла из двух категорий верующих: из «избранных» и «слушателей». «Избранные», руководили общинами манихеев, «слушатели» вели обычную жизнь, вступали в брак и материально поддерживали «избранных».

«Избранные» должны были жить по пяти заповедям, а именно: 1) не лгать, 2) не убивать, 3) не есть мяса, 4) держать себя в чистоте и 5) пребывать в бедности. С особой строгостью