Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

«Но это же варварство! – выкрикнул немец. – Скажите, доктор, а сестра Викторина знала про эти жуткие обычаи?»

Плечи доктора снова слегка приподнялись – но почти сразу же поникли.

– Этого я не знаю, – наконец ответил он. – Да и не мое это дело. В одном я могу вас заверить: индейская женщина знала, что ее ждет, когда спасала вас.

Он медленно плыл в Тринидад через синее море. Он записал все это, растянувшись на шезлонге. Он вдыхал теплый воздух каждой порой, словно бабочка, пробудившаяся к новой жизни из мертвого сна куколки. Звездной ночью он мирно спал и видел приятные сны. Две женщины встретились ему в землях Гвианы – те, что никогда больше не предстанут пред его очами: одной была сестра Викторина, метко прозванная доктором госпиталя святой Марии Дариолетт, другая – индейской женщиной. Он ведь даже не знал ее имени. И уже никогда не узнает. Она была мертва.

Однако же!.. Однако в душах этих женщин жило нечто, что связывало их. Если бы он только знал, что это могло быть. В звездную ночь он мечтал, смотрел на созвездие Южного Креста и на широкий сияющий Млечный Путь, ведущий по небу в рай.

Перевод с немецкого Е. Крутовой

Айлин Картер

Теперь, кажется, я, наконец, совершенно порвал с этой женщиной. Ничего уже не будет между нами. Сейчас, по прошествии стольких лет, я знаю это наверняка. Только… Иногда я забывал об этом, предавался мечтам, думал: когда-нибудь она все-таки придет.

Она никогда не придет. Она, Айлин Картер из Вунсокета, Род-Айленд, единственная дочь Фила Картера, коей когда-то пришлось выйти замуж за гадкого Барта С. Роджерса. Потом она с ним развелась и вышла замуж за Клауса Штекельса, а точнее за его миллионы. После смерти второго супруга она недолго оставалась вдовой. И сегодня ее зовут леди Броэм, маркиза Атвудская. Она никогда не придет. Даже когда ад замерзнет, она не придет ко мне.

Прошлой ночью я играл в покер и проигрался. Зачем я вообще играл? Я уже несколько лет не прикасался к картам. Да и как меня занесло в Канны? Это место, как и вся Ривьера с ее публикой, не вызывало у меня ничего, кроме отвращения. А все, что связано с покером, уже не доставляло мне прежнего удовольствия. И тем не менее я был в Каннах, за игорным столом.

Игра не увлекала меня, я был невнимателен и проигрался совершенно. Но я продолжал сидеть за столом для компании, так как одного человека не хватало. В игорный зал вошел долговязый Брокдорф и встал позади меня.

– Сдавайте карты! – сказал он чуть погодя. – Сегодня вам не везет – дама приносит вам неудачу.

– Какая дама? – встрепенулся я и начал перебирать свои карты.

– Там вы ее не найдете! – улыбнулся Брокдорф. – Посмотрите-ка в зеркало – и увидите даму, что смотрит на вас не отрываясь.

Наш столик располагался в углу, я сидел спиной к залу, поэтому, чтобы посмотреть в зеркало, мне пришлось развернуться. Только еще один столик был занят. За ним англичане развлекали себя игрой в бридж – два господина и две дамы. Еще одна пара стояла рядом. И пока господин что-то обсуждал с играющими, дама неприкрыто разглядывала наш столик.

– Вы знакомы? – спросил Брокдорф.

– Не знаю, – ответил я нерешительно. – Быть может…

Но карты задрожали в моей руке. Я поднялся и уступил свое место Брокдорфу. Пока я прощался, пара уже выходила из зала, однако еще в дверях дама снова выразительно посмотрела прямо на меня. Я не был уверен на сто процентов и едва ли побился бы об заклад, что это действительно Айлин. Оба прошли по коридору в сторону гардеробной, там я нагнал их и мог вблизи рассмотреть ее.

На ней было изящное платье, посеребренное, с лиловым оттенком. Золотисто-рыжие волосы уложены локонами. Огромные глаза, голубые, как аметист. Этот ирландский разрез глаз мог принадлежать только Айлин Картер. Ее спутник набросил ей на плечи манто из шиншиллы, она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

Я уже протягивал к ней руку, ее имя было готово сорваться с моих губ. Но я не произнес ни слова, а моя рука снова безвольно повисла. Она стояла передо мной неподвижно, наши взгляды не отрывались друг от друга. Это продолжалось где-то полминуты, пока господин получал свои шляпу и трость и расплачивался с гардеробщицей. После чего его спутница повернулась к нему, взяла его под руку и прошла мимо меня.

Я колебался. Мог ли я обознаться? Я слышал, как она обратилась к господину со словами, что не хочет идти в парк, устала и предпочитает вернуться в номер. В ее английском отчетливо звучал американский акцент.

Мимо проходил директор гостиницы. Он поприветствовал меня. Я тут же огорошил его вопросом, что это за супружеская чета.

– Вот эти? – уточнил он. – Эрл Броэм, маркиз Атвудский. Много лет он приезжал сюда вместе с матерью, но теперь привез с собой супругу. Женаты совсем недавно. Занимают восемь комнат. В их распоряжении – секретарь, горничная, шофер. Все самое лучшее!

– Эта леди – американка? – не унимался я. – Вам известна ее девичья фамилия?

Нет, этого он не знал. Но он очень скоро скажет мне, ведь это нетрудно выяснить.

Я довольно долго просидел в читальне, потом побродил по улицам. Вернулся и снова сел за покер. Я опять играл невнимательно, но на этот раз хоть выиграл. У меня выпадали поразительные расклады: три туза, фулл-хаусы, стриты и флеши на протяжении часа.

Этим утром я довольно поздно завтракал на террасе. Ко мне подошел директор и передал добытые им сведения. Леди Броэм действительно американка, вдова сказочно богатого Клауса Штекельса, сахарного магната из Чикаго, и его единственная наследница. Ее нынешний супруг, Броэм, тоже весьма состоятелен… Чуть замявшись, он продолжил заговорщицким тоном:

– Что-то, видимо, произошло этой ночью. Так как сегодня поутру Броэмы поспешно уехали: господин, госпожа, прислуга, шофер – все. Одна только пожилая леди-мать со своей компаньонкой осталась. Еще осталась, и это особенно поразительно, горничная молодой госпожи.

– Что же в этом поразительного? – поинтересовался я.

Директор быстро взглянул на меня. Как всегда, любезно, но эта любезность была явно наигранна.

– Видите ли, – сказал он еще тише, – мое положение обязывает меня иногда быть своего рода детективом и уделять особое внимание любому обстоятельству, способному как-то нежелательно отразиться на ком-то из наших гостей. Конечно, человеку свойственно заблуждаться…