Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

– Нэд рассказал мне о вас, – начала она. – Вы там были?

Я кивнул. Она что, хотела, чтобы я рассказал ей о том, что пережил?

Она угадала мои мысли и отрицательно покачала головой.

– Нет, вам не нужно мне ничего рассказывать. Мне уже дал подробный отчет…

Она запнулась, но лишь на секунду, а затем продолжила недрогнувшим голосом:

– …один из этих палачей!

Она оперлась на стол, дыхание ее участилось.

– Нэд сказал, что вы можете это сделать.

– Что я должен сделать? – спросил я и в тот же миг понял, что нет ничего, чего бы я не совершил ради этой женщины.

– То, что никто не хочет сделать, – сказала она. – Не может сделать. Вы сделаете это для меня?

Я только молча поклонился.

Наши взгляды встретились, ее губы дрогнули.

Казалось, ее лицо вот-вот озарит какая-то сильная эмоция. Но она быстро взяла себя в руки:

– Я заплачу вам, господин, – твердо сказала она.

Глупое, заикающееся «д-да» сорвалось с моих губ.

Я снова поклонился.

Еще один взгляд, и она направилась к двери. Как во сне я услышал ее слова:

– Нэд скоро придет.

Все это заняло едва ли три минуты. Она не поприветствовала меня и не попрощалась, не сказала «спасибо». Я понял, что влип в какую-то историю.

Тут появился Нэд.

– Ну что, возьмешься? – спросил он.

Я кивнул и добавил:

– Знать бы еще за что.

– Да ведь это совершенно очевидно, – воскликнул он. – Неужели ты еще не понял? Откопать тело ее отца и устроить ему настоящие христианские похороны!

Я выдохнул. Я ожидал, сам не знаю почему, чего-то совершенно фантастического. Но это, по крайней мере в первый момент, не показалось мне чем-то немыслимым.

Следующий день прошел в приготовлениях. Их взял на себя Нэд. Я сидел в гостинице из-за дождливой погоды и даже не помышлял о том, чтобы выйти наружу из-за дождливой погоды. Каждые два часа он приходил с отчетом. Его трясло как в лихорадке. Должен признать, он действительно делал все возможное, чтобы облегчить мне задачу. К вечеру все было готово, и мы еще раз обсудили наш план. Ночной караул приходит на смену в районе десяти вечера и остается до утра. Нэд предложил напоить этих людей. Тогда дневной караул, простояв целый день под дождем, подождет час или два и, потеряв терпение и надежду дождаться смену, просто уйдет домой. Нэд приготовил для меня авто. Старая разбитая посудина. Со мной он отправил еще двоих: Бертона и Джимми. Они должны были помочь мне откопать тело, опустить его в ящик и погрузить в авто. На нем мы поедем в Уорвик, где нас встретит он сам и Айлин Картер, которые прибудут ранним поездом из Вунсокета. Ящик мы тщательно упакуем и отправим в Нью-Йорк, куда отправлюсь и я вместе с Айлин Картер. Там у него есть знакомый пастор, согласившийся нам помочь. В тот же день Фил Картер будет наконец погребен по-христиански и упокоится с миром в освященной земле.

На словах все было довольно просто.

Авто поджидало в указанном месте. Это была грузовая машина с открытым кузовом, прикрытым только дырявым полотняным брезентом. Под ним лежал длинный ящик, а также крепко связанные лопаты и кирка.

Чтобы добраться до места незамеченными, мы сделали крюк за пределами Вунсокета. Погода выдалась отвратительная. Дороги так размыло, что мы несколько раз застревали. Дождь просачивался сквозь плохое покрытие. Еще до прибытия на место мы промокли насквозь. Мы остановились в паре километров от перекрестка. Издалека виднелся свет фонарей. Там еще стоял караул.

Мы ждали целую вечность. Наконец подъехала машина Нэда. Он сообщил, что те двое, кто должен был сменить караул, сейчас с его людьми в баре и, вероятно, останутся там на всю ночь. Тем временем дневная смена, наконец, покинула пост.

– Поезжай, Нэд, – крикнул я. – Встретимся на станции в Уорвике.

Я повернулся к своим помощникам:

– Так, а теперь подведите машину сюда.

И тут я увидел, что со мной остался только один.

– А где Джимми?

Бертон расхохотался.

– Испугался! И убежал, как только вы вышли из машины, господин. Припустил прямо через поле. Вы бы видели, как он улепетывал!

Что делать? Нам было некогда его догонять. Я сам подвел машину куда нужно и с помощью Бертона вытащил ящик. Мы взяли лопаты.

Место нашли без труда – кол торчал высоко. Кроме того, караульные втоптали камни в грязь.

– Давай поднажмем, Бертон! – крикнул я. – Чем скорее мы закончим, тем лучше.

Мы взяли лопаты и яростно принялись за работу, но камни оказались прочнее, чем мы предполагали.

– Бери кирку, – скомандовал я. – Сперва нужно выворотить камни.

Мой плащ мешал мне, поэтому я снял его и бросил в кузов. Бертон уже махал киркой, откалывая один камень за другим. Так как у нас была только одна кирка, я, чтобы не стоять без дела, подошел к ящику, развязал веревки и снял крышку.

– Проклятье! – вдруг заорал Бертон.

Я обернулся и увидел, что он падает навзничь. Я тут же подхватил его.

– Что такое, приятель? – спросил я.

– Проклятье! Проклятье! – не унимался он.

Я посветил фонарем и понял, что произошло. Он поскользнулся на скользких камнях, потерял равновесие, и острие кирки пробило ему голень. Я разорвал штанину его брюк – рана выглядела отвратительно. Я водрузил его себе на плечи, подтащил к машине и посадил на подножку. Крови вытекло немного, но кость явно была раздроблена. Я достал из-под сиденья бутылку виски и промыл рану носовым платком.

Бертон скулил от боли. Наконец он сказал:

– Только не потратьте все, господин! Еще внутрь принять полезно. Оставьте капельку!

Я протянул ему бутылку, и он тут же жадно припал губами к горлышку.

– Так-то лучше, – выдохнул он. – Но работу теперь не закончу. Я не могу стоять.

– Ничего, Бертон, – подбодрил я. – Я и один справлюсь.

– За меня не беспокойтесь, – сказал он. – Я смогу подождать. Нет ли у вас чего-нибудь, чем можно обмотать ногу?

Что я мог ему дать? Я быстро стащил с себя пиджак, жилет и рубашку, протянул ее ему.

– Чертовски мило с вашей стороны, господин, – сказал Бертон. – Я могу ее разорвать?

Я кивнул.

– От этой работы я весь вспотею! Так у меня останется хоть что-то сухое!

Бертон засунул мой пиджак и жилет под сиденье и начал перевязывать ногу. Я взял кирку и начал отбивать камни, плотно вдолбленные вокруг кола.

Это было очень тяжело. Киркой я их только расшатывал, а затем выгребал каждый руками. Потом я схватил лопату и начал отбрасывать