Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Сезар де Шабанель и его слуга двинулись в сторону замка Гвадалупе. Оба ехали молча и в глубокой задумчивости. На подъезде к эспланаде Сезар, очнувшись от размышлений, спросил:

– Встретилось ли тебе на столе хоть какое-то упоминание имени человека, задавшего вопрос прорицательнице?

– Нет, – ответил горбун.

– А ты смог бы найти эту женщину?

– Полагаю, что смог бы.

– Каким образом?

– Я могу пойти по ее следам, которые остались на песке вокруг стола. Высокая Женщина с железным кольцом ходит босая.

– Займись этим, друг Лазариль. Если ты приведешь ко мне эту женщину или отведешь меня к ней, то я щедро тебя награжу.

В замок Гвадалупе Сезар де Кабаниль отправился один. Подойдя к порогу, он содрогнулся при виде установленного над дверью скульптурного герба. Вот они, две черные руки, впившиеся в волосы цвета поблекшего золота! «Hijas son mias!» – вызывающе кричал древний девиз: «Это мои дочери!». Это и было жилище того, кто во имя чести пожертвовал своими дочерями.

Но тем не менее этот дом был полон счастья и радости, а капитан по своей натуре не мог долго пребывать в плену гнетущих впечатлений. Не прошло и получаса, как он пожалел, что отправил Жибоза на поиски неведомой прорицательницы.

Да и какое ему было дело до какой-то сумасшедшей или самозванки? На что ему все эти выдумки? Уж не поверил ли он цыганским гаданиям или шотландским пророчествам? Неужели он впал в детство? Зачем ему сейчас, перед свадьбой, забивать себе голову какой-то мрачной ерундой?

В конце концов, он не кто-нибудь, а французский дворянин! Не прошло и пяти минут, как Высокая Женщина и шотландец, пытавшийся продать свою душу, были посланы ко всем чертям и забыты.

Боже правый, ему и без них было чем заняться! Оказалось, что графиня не ожидала приезда сына. Теперь она плакала от нахлынувшего счастья и прижимала к груди бравого капитана. Каким он стал высоким, сильным, гордым! Как он похож на своего дорогого отца! Спрашивается, что еще надо бедной вдове, чтобы возродилось утраченное счастье?

А тут еще прибежали две красавицы, так и не понявшие, что за новый гость явился на их праздник. Они прибежали, путаясь в вуалях подружек невесты, чтобы поторопить мать и сказать ей, что надо спешить, потому что уже зажигают свечи в алтаре, священник ждет сигнала, для жениха и невесты уже приготовили букеты, и даже ангелы любви слетелись на балюстраду храма.

Но, увидев незнакомое лицо, они встали как вкопанные, конфузясь и краснея.

– Это же ваш кузен, малышки, ваш кузен Сезар, о котором мы говорим каждый день.

Младшая, Хоакина, запрыгала от радости и захлопала в ладоши. Она была совсем еще дитя, но дитя Испании, с огромными черными глазами, пока еще наивными, но уже знойными. Девушка подставила капитану лоб для поцелуя и, покраснев, немедленно отпрянула.

А Бланш стояла неподвижно, побледнев и опустив взгляд. Стояла она не шелохнувшись и была прекрасна, как лик Мадонны. Сезару казалось, что он видит, как под черным кружевом бьется ее сердце. Она была совсем еще юная, но то была истинная испанская дева, чей взгляд красноречив и мечтателен, как у женщины.

Восхитительные сестры были совсем не похожи друг на друга. Младшая была темноволосой. Только ее Бог наградил той прекрасной шевелюрой, которой гордился род Кабанилей. Волосы девушки были заплетены в пышные темные косы, которые в лучах яркого света казались посыпанными золотой пудрой.

Сезар уже встречал подобные косы. Такие же косы были у его спасительницы из «Убитого быка».

Маленькая Хоакина могла без помех разглядывать Сезара, потому что он больше не замечал ее присутствия. Теперь он всем своим существом ощущал лишь присутствие Бланш. В ней он узнал ту, о которой мечтал все эти годы. Это она улыбалась ему по ночам во время коротких привалов и, словно добрая фея, хранила его в жестоких битвах. Он мог бы, конечно, сразу ее узнать, но не предполагал, что она такая красивая, гораздо красивее, чем виделась Сезару в его мечтах. Впервые в жизни веселый французский солдат почувствовал, что любовь соткана не из одних лишь улыбок, потому что на его ресницах повисла слеза, которая жгла, как расплавленный свинец.

Он подумал: «Полюбит ли она меня?»

Пришлось вмешаться госпоже графине. Она сказала Бланш: «Дочь моя, обнимите вашего кузена». Ее лоб стал ледяным, когда его коснулись губы капитана. В какой-то момент у нее остановилось сердце и казалось, что грудь девушки пронзила острая боль.

Но внезапно подул неведомый ветерок и унес с собой все ее печали. Теперь даже Хоакина не казалась такой розовой, как Бланш. В глазах Бланш вспыхнул огонь. В сравнении с ее глазами глаза Хоакины показались бы тусклыми. Девушка, словно ослепленная ярким светом, вдруг обвила руками шею графини де Шабанель и произнесла свои обычные утренние слова: «Рада вас видеть, матушка».

Голос ее восхитительно дрогнул при слове «матушка», эхом отозвавшись в сердце Сезара.

Но тут в часовне зазвонили колокола. Чтобы попасть в нее, надо было пересечь обширный внутренний двор, в котором в этот торжественный день струи воды из фонтанов орошали огромные венки из прекрасных цветов. Вся земля была устлана цветами и ветками мирта, а по обеим сторонам рядами стояли слуги с огромными охапками роз.

– Пусть с вами на всю жизнь останутся запахи вашей свадьбы! – говорили молодоженам, как того требуют принятые в Андалузии арабские напутствия.

Перед свадебным кортежем шли дети. Они пели гимны молодоженам и размахивали курильницами, источавшими пряные ароматы.

Прекрасная Святая шла под руку со старым маркизом Бласом де Кабанилем. Шла она под вуалью новобрачной, выделяясь белизной кожи и блеском светлых волос среди смуглых лиц и темных шевелюр участников процессии. Следом за ней шел граф Анхель, держа под руку мать своей любимой. Был он красив, молод и так же нежен лицом, как нежно звучало его имя. За ними в мундире французского офицера шел Сезар, незнакомый присутствующим гостям. Он был так же красив, взгляд его был добрым и гордым, но недовольные гости тихо шептали друг другу: «Вот идет язычник». Только так и говорят теперь по эту сторону Пиренеев. А что, кроме несчастья, может принести язычник в христианский дом?

Он вел под руку двух своих кузин, Бланш и Хоакину, потому что их мать, донья Менсиа, приболела, и за дочерями Богатого Человека по пятам следовали две дуэньи. Было видно, что шаловливая Хоакина гордится своим кавалером. Зато Бланш демонстративно закрыла лицо вуалью.

Граф Анхель, единственный наследник семейного имени, был совсем не похож на представителей рода де Кабаниль. Когда он преклонил колена на скамеечке для молитвы, на которой когда-то преклоняли колена его отец и мать, всем показалось, что вокруг его головы вспыхнул