Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

То, что я сейчас скажу, в другой аудитории я произнес бы с гораздо большей горечью и сердечной болью. Вам известно, что Гибралтар – это не только оскорбление нации. Мы также воспринимаем его, как тирана и мошенника, потому что на его скалах английский король занимается контрабандой.

– Будет вам, гонец! – рассмеявшись, перебил его Красный Дик. – Какая муха вас укусила? Мы находимся здесь и жертвуем своими жизнями ради Испании как раз для того, чтобы расплатиться с вами за эту груду камней!

– Майор Моубрэй, – холодно отозвался сеньор Педро, – вы, шотландцы, в такой же степени англичане, в какой дерево является огнем. Вы дорого заплатили за право разделять с англичанами патриотическую спесь. И вот теперь вы даете убивать себя за тех, кто отнял у вас вашу веру и крышу над головой. Упаси меня, Боже, настраивать вас против Англии! Англия – это благородная и сильная страна. Она, как мне кажется, сильнее всех остальных стран вместе взятых, потому что позволяет себе такие действия, которые осуждает весь остальной мир.

В одну ужасную ночь мы, ничего не подозревая, лишились Гибралтара, этой, как вы выражаетесь, груды камней. Вам придется смириться с нашей обидой, а если наши поля кажутся вам удобными для битвы с вашим смертельным врагом, то удовлетворитесь этим, но не рассчитывайте на нашу признательность.

Как я уже говорил, пушка Гибралтара выстрелила в мирное время, причем в день великого праздника. Вам известно, что такое вполне возможно, потому что Гибралтар своим оружием поддерживает своих же контрабандистов. Стоит нашим пограничникам броситься в погоню за этими преступниками, и зайти в воды, которые вы именуете водами Гибралтара, как Гибралтар стреляет в них и убивает.

Артиллерийская канонада, от которой сотрясались оконные рамы и подвески люстры, продолжалась в течение нескольких минут. Всего прозвучало не менее двадцати выстрелов. Все находившиеся в зале окаменели, как статуи.

Еще до того, как прозвучал первый выстрел, в зал сбежались все обитатели замка за исключением маркиза и его жены. По настоянию Хоакины, нуждавшейся в свидетелях своего триумфа, явилась даже графиня де Шабанель. И вот каждый застыл в том месте и в той позе, в какой его застала начавшаяся канонада: кто-то в тот момент развешивал гирлянды, а кто-то зажигал свечи. Казалось, что злой волшебник превратил веселых работников в камни.

Внезапно распахнулись две главные двери зала, расположенные друг напротив друга. На пороге одной из них появился маркиз Блас де Кабаниль, чей послеполуденный сон был прерван грохотом орудий. На пороге другой двери появилась больная донья Менсиа. Она была бледна как смерть. Из своей комнаты она спустилась одна без чьей-либо помощи.

Маркиз, увидев все эти приготовления, на которые он не давал разрешения, нахмурился, но тут его внимание отвлек слабый голос супруги, спросившей:

– Наши дети еще не возвратились из поездки?

Слуги ответили отрицательно. Она закачалась и могла бы упасть навзничь, если бы ее не подхватил капитан.

– Что с вами, сударыня? – спросил Блас де Кабаниль. – Почему в таком ослабленном состоянии вы покинули свою кровать?

Она ничего не ответила, а лишь сложила дрожащие руки, и по ее бледным щекам побежали слезы.

– Бог не допустит этого! – прошептала она. – Бог этого не допустит!

Тем временем канонада прекратилась. В зале все молчали, и поэтому каждый услышал слова маркизы. Сначала люди подумали, что из-за жара у нее начался бред, но, когда к ней приблизился маркиз, она твердым голосом сказала:

– Небом заклинаю вас, пошлите кого-нибудь! Я видела! Я знаю! В часовню влетело ядро. Я видела, как разрушились стены и вздыбилась земля…

Все стояли, раскрыв рты и затаив дыхание.

Пытались ее расспросить, но донья Менсиа замолчала и уронила голову на грудь.

– Моего коня! – приказал маркиз Блас.

В тот момент капитан Сезар был уже в седле и мчался галопом к часовне.

Часовня Святой Терезы расположена неподалеку от побережья, как раз посередине между Гибралтаром и Альхесирас. Расстояние между ней и замком Кабаниль составляет один испанский лье. Уже через несколько минут маркиз Блас скакал по дороге во главе группы всадников.

К тому времени ветер разогнал последние облака дыма, и на фоне ясного неба четко вырисовывался силуэт замка с развевающимися красными знаменами. Все его укрепления были безлюдны и, казалось, защищали лишь сами себя.

Вдали на солнце ярко сияли воды залива, а еще дальше огромные, похожие на морских птиц, корабли поднимали паруса и стремительно неслись вдоль береговой линии.

На самом берегу столпилось много народу, и какая-то фелука[46] на всех парусах уходила в открытое море.

А теперь я расскажу, что происходило на самом деле. Рано утром неподалеку от Тарифы с фелуки контрабандистов, за которой давно следила пограничная стража, попытались сгрузить товар. Захват фелуки начался в тот момент, когда с нее спускали шлюпки. Фелука немедленно развернулась и понеслась в открытое море. Но на преследующем корабле было превосходное парусное вооружение (что нечасто встречается в испанском флоте), а капитан корабля по счастливой случайности хорошо знал свое дело. Ему удалось заставить фелуку развернуться против ветра, и после безнадежной гонки ей пришлось взять курс на Гибралтар, где она могла укрыться от преследования.

Испанский сторожевой корабль лег на тот же курс и тоже встал против ветра, а фелука, совершив маневр, была вынуждена направиться к заливу в надежде, что ветер изменит направление. И именно так и вышло.

Ветер резко ослаб, и попавший в сильное морское течение сторожевик стало быстро сносить в сторону, а фелука добралась до залива и зашла в одну из многочисленных бухт, тянущихся справа от часовни Святой Терезы. Но таким образом контрабандисты всего лишь получили передышку, потому что испанский корабль уже развернулся и направился к берегу.

Однако, чтобы зайти в бухту, в которой контрабандисты уже начали выбрасывать товар за борт, сторожевику пришлось пересечь воображаемую линию, которую обозначил вокруг Гибралтара английский парламент, объявивший все пространство внутри этой линии своими территориальными водами. Неприкосновенность этой границы обеспечивается круглосуточным наблюдением и постоянной готовностью англичан открыть артиллерийский огонь.

В тот самый момент, когда нос испанского корабля коснулся вод Гибралтара, прозвучал предупредительный выстрел, означавший, что испанцам приказано поворачивать в открытое море. Но в открытом море из-за отлива обнажились рифы, о которые разбивались волны, нагоняемые морским течением. Пограничный корабль не стал менять курс, и первое же ядро попало в фок-мачту.

За то время, что испанский корабль находился в английских водах напротив часовни Святой Терезы, прозвучало двадцать два выстрела, одним из которых убило лейтенанта и повалило грот-мачту. Последнее ядро пролетело над реями и попало в часовню Святой Терезы.

Когда маркиз Блас де Кабаниль добрался до берега, он обнаружил своего сына Анхеля мертвым в руках