Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

«Убитого быка», узнал, что я уехала в Мадрид, и несколько дней тому назад вызвал меня на беседу в комнату свиданий монастыря. Настоятельница разрешила ему встретиться со мной, потому что он сказал, что приехал по поручению моих родственников.

Я впервые видела этого человека. С самого начала он сказал, что все услышанное от него необходимо хранить в тайне. Затем он сообщил, что я являюсь дочерью важного человека и внучкой очень опасной женщины. Пришло время предъявить мои права на огромное наследство. Влиятельные злоумышленники, поместившие меня в ту ужасную тюрьму в горах, недавно исчезли.

Он добавил, что его ко мне прислала родственница, чтобы передать мне приказ встретиться с ней в том месте, которое он назовет. Расставаясь со мной, он назвал меня Маркеситой и передал инструменты, с помощью которых я должна была в тот же вечер открыть дверь спальни и выйти за ворота сада. Он уверял, что там меня будет ждать карета, на которой я доберусь до своей семьи и своего состояния.

Сеньор, друг мой, расставшись с ним, я подумала: «Моей единственной семьей является мой попечитель». Я расспросила настоятельницу и призналась ей во всем, что произошло во время той встречи. Настоятельница предупредила полицию, и она перекрыла улицу, которая проходит за садом.

Незнакомцу удалось сбежать, но зато захватили карету, которая оказалась наемным экипажем. В карете обнаружили подготовленный кляп, кинжал и кошелек с большим количеством английских золотых монет. Среди золотых монет находилась какая-то свинцовая медаль. Взгляните на нее.

Сезар взял в руку медаль. Это была простая свинцовая пластинка, на которой ножом были нацарапаны какие-то слова. Джентльменам, должно быть, известно, что в Испании, как, впрочем, и в Англии, все цыгане торгуют подобными амулетами. На пластинке по-английски было написано: «его кровь, его жена, его сестры, его золото».

Сезар застыл в полном изумлении. Все последние месяцы разгадка ускользала от него, и вот теперь, когда он оставил поиски, тайна, словно смеясь ему в лицо, сама нашла его. Пока он вглядывался в Лилию, его вдруг поразила еще одна догадка.

– Черты лица у нее в точности, как у Бланш! – с неизъяснимой тоской прошептал он.

Его мысли окончательно заплутали в этом хитроумном лабиринте.

Он расспросил настоятельницу и в тот же день обежал полицейские участки. Но мадридская полиция похожа на близорукого Аргуса[47], нацепившего пятьдесят пар очков с непроницаемыми стеклами. Полицейские сказали, что они искали неизвестного, но он от них сбежал.

В итоге Сезар распрощался с Лилией, но на следующий день ему сказали, что с ним хочет поговорить какой-то молодой человек. Этим молодым человеком оказалась Лилиа.

– Сеньор, друг мой, – умоляющим тоном сказала она, – без вас мне будет очень страшно.

Кончилось дело тем, что запрягли двух лошадей вместо одной, и Лилиа отправилась вместе с ним в Париж, где Сезар передал ее в надежные руки. Расставшись с ней после тяжелого и опасного путешествия, Сезар вдруг почувствовал, что у него на сердце стало теплее. Ощущение было такое, словно Бог вернул ему любимую сестру. Маршал Сульт встретил капитана как родной отец и сказал:

– Граф, вам не обязательно было ехать через Пиренеи. Мы могли бы встретиться в Мадриде.

К тому времени уже была объявлена война в Испании, и герцога Далматинского назначили командующим Западной армией, которой поручили захватить все побережье от Бискайского залива до Галисии, включая Астурию. Император лично направлялся в Мадрид, и его путь был отмечен победами при Бургосе и Сомо-Сьерра.

Джентльмены, я не собираюсь подробно останавливаться на прошлогодней военной кампании. Для французской армии она завершилась блестяще. Ваша армия тоже покрыла себя славой, правда в тех боях пал ваш знаменитый соотечественник генерал Мур, погибший за свободу нашей страны. Французским войскам противостояли ваша отвага, наше отчаяние и сам Господь, но на другую чашу весов была брошена шпага Наполеона. В результате наш патриотизм и ваша отвага были сломлены.

После разгрома Мура Сульт получил приказ идти на Лиссабон. Император сказал ему: «Маршал, одержите победу, и вы станете королем». О таком маршал и мечтать не мог, и эта блестящая перспектива окрылила его, как шпоры окрыляют чистокровного жеребца.

Преисполненный решимости, он отправился завоевывать свое королевство, не подозревая, какой жесткий прием готовит ему сэр Артур Уэлсли. Но одновременно в генеральном штабе французов стало известно о том, что генерал Дюпон де л’Этан попал в крайне тяжелое положение.

К тому времени Испания уже свыклась с тяготами войны. Ее армии, терпящие одно поражение за другим, после каждой неудачи пополнялись многочисленными свежими силами. Испанские солдаты отчаянно дрались за свободу и независимость страны, а тут еще поднялось народное восстание, грозившее, словно морской прилив, затопить победоносных захватчиков.

В те дни Наполеон готовился к новым битвам в Европе и был вынужден покинуть Испанию. Узнав об этом, весь Иберийский полуостров всколыхнулся от прилива надежды. Одно только имя Наполеона вызывало у людей суеверный страх. По оценке Палафокса[48], его имя само по себе обладало силой, сравнимой с силой отборного войска численностью триста тысяч человек. Испания затаилась, словно лев, готовящийся к прыжку, и с нетерпением ждала момента, когда ее покинет этот грозный укротитель.

Для французской армии Наполеон был талисманом, благодаря которому она стала непобедимой. По сравнению с ним Жозеф был пустым местом. То же самое можно сказать и о его маршалах, прославившихся многочисленными победами, и о бандах ветеранов, промаршировавших по покоренной Европе. Если бы Господь избавил испанцев от этого сверхчеловека, один вид которого, словно голова Горгоны, сметал целые батальоны, то народ немедленно выхватил бы из ножен шпагу Сида.

Маршал Сульт вызвал Сезара и сказал ему:

– Граф, нам придется расстаться. Вы нужны императору.

Наполеону требовался отважный и умелый человек для связи с генералом Дюпон де л’Этаном, который продолжал продвижение по Андалузии, не подозревая, что направленные для его поддержки воинские колонны были остановлены неприятелем, а вспыхнувшее народное восстание отрезало ему пути к отступлению. Требовался человек, способный преодолеть это бушующее море и добраться до попавшей в ловушку армии, чтобы сообщить ей волю императора.

Сезар оказался в Испании, будучи еще ребенком. По-испански он говорил, как настоящий кастилец. Кроме того, Сезар учился в Итонском колледже и знал английский не хуже своего родного языка. Сезар был отважен, могуч и неутомим, и еще – не могу не сказать об этом – он считался лучшим наездником во всей французской кавалерии.

Сульт рекомендовал его императору как единственного человека, имевшего шансы добраться до конечной точки столь опасного путешествия. Сезар встретился с императором и в ту же ночь отбыл, получив в свое распоряжение одного из лучших коней императорской конюшни. В Мадриде он сменил коня и переоделся в испанский наряд.

Ему потребовались