Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

три дня и три ночи, чтобы обогнуть армию Уэски[49], преодолеть Толедские горы, в Новой Кастилии пробраться через линию войск Венегаса и герцога дель Парке и пересечь Сьерра-Морену, где пятьдесят тысяч ополченцев успели отрезать пути отступления французской армии, на которую к тому же слева и справа наседали испанские войска и швейцарский полк Рединг. Не меняя коня, он за шестьдесят четыре часа добрался до Андухара. По самой скромной оценке, меньше, чем за трое суток, он покрыл сто пятьдесят лье.

Этот подвиг прославил его во французской армии, но герой так и не получил заслуженной награды. Несмотря на все свои старания, капитан прибыл слишком поздно, но лишь потому, что его слишком поздно отправили с секретной миссией. К тому времени генерал Дюпон, вопреки представлениям Наполеона, полностью растерял лавры победителя и был вынужден маневрировать, чтобы избежать встречи с десятикратно превосходящими силами противника.

В тот момент, когда Сезар оставил своего взмыленного коня у штаба, войска генерала уже начали отходить от Андухара на неудачно выбранные позиции у Байлена. Запомните это название, господа: Байлен! С ним связан первый успех нашей армии и первое поражение захватчиков. Пройдут века, но в истории Испании это название будет равнозначно триумфу, а для Франции оно будет звучать, как траурная мелодия.

Вот вы обвинили меня в том, что я настроен против Англии. А разве вы сами не так же настроены по отношению к испанцам? Между прочим, я был под Байленом, видел все своими глазами и говорю чистую правду.

Генерал Дюпон де л’Этан был блестящим офицером. Он был еще молод, слыл фаворитом императора, имел высшую степень ордена Почетного легиона. Все знали, что по окончании этой осененной высочайшим именем кампании его ждет маршальский жезл. Он не раз показывал себя в деле. Во время войн в Германии немало побед было одержано благодаря его проницательности, умной отваге и поразительному хладнокровию. Альбек, Дирштейн, Фридланд стали блестящими вехами его восхождения к славе, начало которому было положено участием в перевороте 18 брюмера. Еще не достигнув высших военных чинов, он уже стал надежной опорой императора.

Сезар ожидал увидеть покрытого славой солдата, крепко держащегося в седле, а вместо этого обнаружил лежавшего на носилках больного человека, отчаявшегося и отдающего приказы едва слышным голосом. Вся его армия, которая еще недавно на одном дыхании прошла ускоренным маршем по всему Иберийскому полуострову, теперь была вялой и отрешенной, как и ее командующий. Больше всего в тот момент генерал напоминал приговоренного, знающего, какая судьба ждет его впереди.

У Сезара сжалось сердце при виде марширующих батальонов, состоявших из тяжело больных людей. Он понял, что заставило этих отощавших и бледных воинов повесить головы: армия голодала. Сезар оставался на посту генеральского адъютанта все дни, пока продолжалось это памятное сражение, в ходе которого окруженные, голодные и обессиленные французы с героическим отчаянием сдерживали натиск испанцев.

После принятия решения о капитуляции Сезар в последний раз возглавил атаку на неприятельских драгун и замертво упал на поле битвы. Очнулся он на повозке, на которой раненых военнопленных везли на английские корабли.

Не считаю нужным напоминать вам, что условия той капитуляции были нарушены. Не стану также говорить о том, в каких условиях содержались побежденные французы на островке Кабрера. Наши благородные испанские писатели сейчас клеймят позором подлые действия англичан, и, я надеюсь, их слова эхом отзываются в сердцах шотландских джентльменов.

Я затронул тему Кабреры только лишь для того, чтобы вывести на сцену четырех драгун, занимающих в моем повествовании такое же заметное место, какое занимают Жибоз и Лилиа. Их судьбы оказались тесно связаны с капитаном до самого его конца, после которого их связь так и не прервалась.

Пленных на острове усиленно охраняли, и все же многим удавалось бежать. Но из-за побегов еще больше ужесточался режим содержания, а тюремщики доводили пленных до исступления. Больше всего тюремщики изощрялись в мародерстве, отнимая у французов все, что тем удалось добыть в дни победного марша по Испании.

Однако некоторым пленным удавалось надежно припрятать свои деньги, и с их помощью они успешно подкупали жадных испанских охранников.

За немалые деньги беглецы могли воспользоваться фелукой контрабандистов, которой командовал весьма решительный человек по прозвищу Португалец.

Нетрудно догадаться, джентльмены, что рвавшийся на свободу Сезар испытывал страстное желание воспользоваться услугами этого человека, прозвище которого совпадало с прозвищем хозяина фелуки, сыгравшей особую роль в гибралтарской драме.

Разумеется, это могло быть случайным совпадением, и Сезар готов был отдать последнее, чтобы узнать истину.

Проблема заключалась лишь в том, что у него не было ни гроша.

В одном каземате с ним содержали четырех солдат эскадрона, с которым он ходил в атаку при Байлене. Звали их Жан Кутар, Лафлер, Сарлюк и Малыш Эсташ. Это были настоящие дьяволы во плоти, в особенности Малыш Эсташ, который, оказавшись в седле, был готов сразиться с полудюжиной врагов.

Сезар подговорил их совершить побег. Правда, дело это было безнадежное, и закончилось все тем, что после битвы с охранниками капитан в бессознательном состоянии оказался на койке в тюремном лазарете. В себя он пришел лишь после того, как почувствовал, что к его пылающему лбу прикоснулись холодные губы.

Лицо посетительницы закрывал широкий головной убор монахини, и капитан никак не мог понять, кто именно вернул его к жизни столь неожиданной лаской.

Но стоило ему шевельнуться, как на рот ему легла прекрасная маленькая ручка, и тихий голос прошептал:

– Это я, сеньор, мой друг. Бог не оставил вас.

Лилиа! Это ее ангельская улыбка засияла в том кромешном аду. Обрадованный Сезар с жаром прижал ее к своей груди. Он понял, что возрождается к жизни и ему даже показалось, что милосердное небо отправило к нему ангела, чтобы возвестить о спасении. Но тут в палату возвратились охранники, и они едва успели обменяться парой слов. Оказалось, что девушка сбежала из Парижа, потому что Сезар покинул Францию. Она могла жить, лишь дыша с ним одним воздухом.

В Байоне Лилиа попыталась проникнуть к герцогу Далматинскому, корпус которого ей удалось нагнать близ португальской границы. Так она узнала, что Сезара отправили с заданием к генералу Дюпону, и она понапрасну совершила столь длительное путешествие. Пришлось возвращаться назад, и уже в дороге она узнала о капитуляции в Байлене и последующих бедствиях военнопленных. Сердце подсказало девушке, что она должна отправиться на поиски своего покровителя.

Передвижение по стране, разоренной войной и обескровленной народным восстанием, сопряжено с неимоверными трудностями. Но именно благодаря всеобщей дезорганизации ей удалось осуществить свой дерзкий замысел. Она, словно рыба, на которую нацелился трезубец рыбака, обрадовалась налетевшей буре и, дрожа от радости и страха, метнулась в бушующие воды.

В те времена всеобщего