Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

разброда и сумятицы дороги заполонили монахи и монахини разоренных монастырей, бредущие куда глаза глядят. Добравшись до Валенсии, Лилиа купила одежду монахини и села на корабль, отправлявшийся в Пальма-де-Майорку, в фортах которой содержалась половина французских военнопленных.

Там она выяснила, что Сезара держат в тюрьме на острове Кабрера, который находится в нескольких лье от Майорки. Она наняла шлюпку и добралась до острова, где представилась монахиней Ивирского монастыря, которой, согласно принятому обету, положено ухаживать за больными. Проверять ее никто не стал. Никому не было дела до убогой, взявшейся служить сестрой милосердия при проклятых французах. Монашку отправили в лазарет и первым же ее больным оказался Сезар де Шабанель.

На следующий день она передала капитану все свои сбережения. Их было достаточно, чтобы оплатить услуги Португальца, однако на взятку тюремщикам ничего не оставалось. Но несмотря на это Сезар поручил ей договориться с Португальцем, а сам озаботился организацией побега.

Накануне их встречи неожиданно взбунтовались жители острова Кабрера, поддержанные прибывшими «патриотами» с Майорки. Они осадили дом губернатора, угрожая смертью не только французским военнопленным, но и их охранникам. К концу дня они сняли осаду, но обещали вернуться. Губернатор был страшно напуган и всерьез опасался, что толпа сожжет его дом.

Губернатор был родом из Валенсии. Человек он был честный и незлобивый, но отчаянный трус. Он, как мог, старался улучшить положение военнопленных, но их побеги страшно раздражали губернатора и делали его положение опасным.

Сильный приступ страха легко превращает безобидного труса в злобного тирана. Решимость толпы приводила губернатора в ужас. Он понимал, что бунтовщики не успокоятся, пока не разорвут в клочья полдюжины французов, а выступив против толпы, он первым может стать жертвой беспорядков. Вечером бунтовщики выдвинули ультиматум, который гласил: «Пусть нам выдадут подлых французов, пойманных при попытке к бегству. В противном случае губернатора ждет смерть!»

Подлыми французами как раз и были капитан Сезар и его четыре драгуна – Жан Кутар, Лафлер, Сарлюк и Малыш Эсташ.

В тот вечер губернатор находился в своем кабинете, расположенном в здании тюрьмы. Перед ужином, когда губернатор собирался сесть за стол, явился охранник и сообщил, что те самые подлые французы желают с ним встретиться. Окно в кабинете было приоткрыто, и губернатор слышал глухой ропот толпы, которая двигалась, все сметая на своем пути. Так продолжалось уже целую неделю, и от постоянных волнений у несчастного сеньора пропадал аппетит.

– Я лишусь жизни из-за этих мерзавцев, – сказал он. – Приведите их ко мне, но не спускайте с них глаз и держите на мушке. И не забудьте надеть на них кандалы.

Привели капитана и четырех драгун. Руки им сковали, но ноги оставили свободными. Каждого из пленных стерег вооруженный пистолетом охранник. Тем не менее, увидев французов, сеньор губернатор схватился за шпагу. Не стоит осуждать его за избыточную осторожность. Все-таки он был отцом семейства. Четыре драгуна не пошли дальше двери. Сезар приблизился к его милости и объявил, что он, капитан де Шабанель, и его боевые товарищи добровольно готовы отдаться в руки бунтовщиков, чтобы спасти остальных французских пленных.

Джентльмены, в Испании понимают и высоко ценят проявления героизма, но чем дольше губернатор выслушивал это странное предложение, тем крепче он сжимал рукоятку шпаги.

– Усильте бдительность! – скомандовал он своим церберам. – Тут чувствуется какой-то подвох, а я стану его жертвой.

– Нет никакого подвоха, сеньор, – ответил Сезар. – Нам в тюрьме стало известно, что благородные жители Кабреры и прибывшие с Майорки патриоты поклялись прикончить всех французских пленных, если им не выдадут виновных в последней попытке побега. Мы и есть те самые виновные.

Сеньор губернатор не скрывал ни своего удивления, ни своего смятения.

– Я читал в книгах, – пробормотал он, – что французы славятся своей оригинальностью, но это переходит все границы.

В этот момент с улицы донесся крик: «Смерть французским бандитам!»

– Бедный вы мой! – с искренним сочувствием произнес губернатор. – Вы слышали? Это же дикие звери! От вас мокрого места не останется.

«Смерть французам!» – вопила быстро приближавшаяся толпа.

Многие при этом подвывали: «Смерть губернатору!»

– Ну а это вы слышали, сеньор? – спросил в свою очередь Сезар.

– Ну-ка, Санчо, – дрожащим голосом скомандовал губернатор, – выгляни в окно.

Санчо осторожно глянул в окно и доложил, что там собралось больше сотни оборванных бандитов и с ними женщины и дети. Все они были вооружены мушкетами, ножами и железными палицами. Наличие палиц вскоре подтвердилось громкими ударами по воротам.

– Они осадили тюрьму! – воскликнул страшно побледневший губернатор. – Остановитесь, испанцы! Неверно понятый патриотизм толкает вас на преступление!..

Он произнес еще несколько красноречивых сентенций, но они не дали никакого результата, потому что никто не мог его услышать. Наш храбрец не осмелился широко открыть окно. Наконец осаждающие снесли половину ворот. Эту маленькую победу встретили радостными криками.

– Поторопитесь, сеньор, – сказал Сезар.

– А ваши товарищи так же полны решимости, как и вы? – спросил губернатор, зубы которого уже стучали от страха.

– Да, черт побери! – хором ответили Малыш Эсташ, Сарлюк, Лафлер и Жан Кутар.

– А я говорю нет! – воскликнул губернатор, у которого внезапно проснулась совесть. – Такой шаг навсегда запятнает мое имя!

Он так сильно содрогнулся, что у него волосы встали дыбом.

– Сеньор, – произнес Сезар, – не надо действовать прямолинейно. Вполне возможно выполнить их требования, не пятная вашу честь. Освободите нам руки, откройте какие-нибудь потайные двери и крикните этим добрым людям, чтобы они не дали нам уйти. В итоге мы все порешим миром.

На перекошенном лице сеньора губернатора появилось некое подобие улыбки.

– Ей-богу, – пробормотал он, – это потрясающая идея.

А поскольку рев толпы становился все более угрожающим, он добавил:

– Я умываю руки. Это они меня вынудили!

По приказу доброго губернатора с Сезара и четырех драгун сняли наручники и повели к восточному потайному выходу. Когда они проходили мимо камер, заключенные бросили им матрасы, на которых спали наши узники. Охранники сделали вид, что ничего не заметили. В действительности они сочувствовали несчастным французам. Но что толку от этих жалких щитов, если жертвам нечем ответить на удар? Тем не менее они из окна крикнули осадившим тюрьму:

– Испанцы, идите к восточному выходу! Там мы будем их выводить!

В древние времена, еще до появления боя быков, в Испании были в ходу другие развлечения, гораздо более жестокие, чем коррида. На арену сгоняли диких зверей и туда же живьем бросали каких-нибудь безобидных животных. Трудно себе представить более ужасное зрелище. Но сидевшие в амфитеатре галантные сеньоры и прекрасные дамы получали большое удовольствие, наблюдая за тем, как сжирают несчастных пуделей и спаниелей.

Я не могу найти более удачного сравнения. Потайной выход фактически уподобился выходу на цирковую арену, а несчастные узники – беззащитным животным, которых бросали диким зверям. Но наши французы шли с высоко поднятыми головами. Когда заскрипел ключ в замке двери, отделявшей их от