Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

class="p">– Мы собираемся пройти через Ра-де-Сен[64], – сказал Джек. – а затем адмирал изменит курс и присоединится к морской эскадре к западу от Уэсана, оставив нам "Рамильи", пару фрегатов и какую-нибудь шхуну; потом он будет заглядывать время от времени, возможно, присылая нам подкрепление. Скоро я смогу вам показать Бухту Мертвецов[65] и Пуэн-дю-Ра.

Стивен посмотрел поверх морских волн на далекий берег и, ощутив приятное волнение и ветер с юго-запада, сказал:

– Здесь такой простор, такой воздух, бескрайняя гладь океана, эта великолепная каюта, прислуга и еда в изобилии, никаких домашних забот, вся эта суета осталась так далеко, и, насколько я понимаю, мы просто будем курсировать взад и вперед по этому большому заливу. Кажется, это будет очень приятное плавание. Может быть, после обеда мы с вами сыграем.

– С превеликим удовольствием, – отозвался Джек. – Я уже месяц как не прикасался к скрипке. Кстати, я пригласил Хардинга и одного из новых мичманов, парня по фамилии Геган, чей отец так хорошо нас принимал в Бантри. Бедняга, он неплохо знает математику и превосходно играет на гобое, но никак не научится сворачивать трос в бухту так, как подобает настоящему моряку.

– Послушайте, – начал Стивен, и Джеку снова стало ясно, что мысли его друга витают где-то далеко. – Послушайте-ка, что я вам скажу. Адмирал в своей бесхитростной попытке на меня повлиять обронил несколько слов, имеющих некое туманное отношение к будущему; и мне показалось, что они как-то связаны с вашим непонятным осуждением этого самого пожелтения адмиралов и, я бы даже сказал, с вашей суеверной ненавистью к самому этому цвету. Прошу вас, объясните мне этот вопрос простыми словами, рассчитанными на самый скудный ум.

– Я как раз недавно рассказывал об этом Софи, – сказал Джек. – так что, надеюсь, я смогу вам объяснить; хотя вещи, которые человек всю жизнь считал естественными, например, приливы и отливы, трудно объяснить тем, кто не знает, что это такое, – например, каким-нибудь туземцам в Тимбукту. Так вот, когда-то любой человек, получивший звание капитана, был уверен, что когда-нибудь достигнет адмиральского чина в соответствии со старшинством в производстве, если только он не совершил ничего особенно позорного или не отказывался от предложенных ему назначений более одного или двух раз. Когда он достигал начала списка капитанов по старшинству, то при следующем производстве становился контр-адмиралом синей эскадры и поднимал соответствующий флаг на бизани. Это всегда было вершиной карьеры морского офицера, и он мог умереть со спокойной душой. Однако, если он продолжал жить, то, таким же образом, по старшинству, поднимался бы и дальше по служебной лестнице и в конце концов стал бы адмиралом флота. Но эта традиция была нарушена в 1787 году, когда очень достойный офицер, капитан Бальфур[66], был обойден при очередном повышении. И с тех пор все изменилось. Сейчас многих офицеров заносят в списки военно-морского флота как капитанов в отставке или, если это слишком вопиюще несправедливо, как контр-адмиралов, но без назначения их на какую-либо эскадру и, конечно, без дальнейшей возможности нести службу. Когда это происходит, говорят, что такой офицер пожелтел, то есть его назначили на воображаемую желтую эскадру. И если он всем сердцем любил службу на флоте, то ему суждено умереть несчастным. По крайней мере, я уверен, что со мной бы точно случилось именно это. Это настоящий публичный позор, после которого ваши друзья избегают смотреть вам в глаза.

– Но, любезнейший, вам же еще далеко до начала списка. Вам еще предстоит прослужить несколько лет, прежде чем вы сможете волноваться об адмиральском вымпеле?

– Разумеется. Но этот период приближения к началу списка как раз и важен, когда Адмиралтейство постепенно принимает решение; это годы, когда вы должны отличиться, если это возможно, и когда, прежде всего, вы не должны ошибаться, а особенно сейчас, когда существует реальная угроза, что будет заключен мир, и бесчисленное количество офицеров окажутся выброшенными на берег, а назначение будет получить так же сложно, как найти иголку в стоге сена. Мне не нужно вам объяснять, Стивен, как сильно я жажду получить приказ, назначающий меня контр-адмиралом синего вымпела и требующий принять самое незначительное назначение, – скажем, шлюп Его Величества "Комар" с двумя четырехфунтовыми пушками и одним фальконетом, – и поднять мой флаг на его бизань-мачте. Я бы все за это отдал. Все, что угодно.

– Даже Симмонз-Ли?

– Конечно же, нет, Стивен, как вы можете так говорить?

– Ну, "все, что угодно" – растяжимое понятие. Но, тем не менее, даже если ваши опасения оправдаются, это не обязательно станет концом вашей карьеры моряка. В Чили я завел несколько очень хороших друзей, с тремя из которых я снова встретился во время своих недавних поездок по Испании. Это удивительно умные и хорошо информированные люди, которые очень ясно видят неизбежность окончания этой войны и независимости своей страны. Они также осознают очень высокую вероятность соперничества между освобожденными провинциями и попытки установления господства над Чили со стороны Перу, а также необходимость создания чилийского военно-морского флота, по крайней мере, частично укомплектованного очень опытными моряками, которые одерживали победы почти во всех своих сражениях. Кто может стать более подходящим кандидатом, чем такой адмирал, как вы, даже если он, возможно, пожелтел из-за своей политической деятельности?

Некоторое время они сидели молча, переваривая услышанное и обдумывая открывающиеся возможности.

– Вон там Бухта Мертвецов, – сказал Джек. – А мы сейчас находимся в Ра-де-Сен, который в непогоду дьявольски труден для плавания. К обеду – и мне кажется, я уже слышу, как Киллик звенит стаканами, – мы должны увидеть мыс Пуэн-дю-Ра по левому борту.

Стивен кивнул и с удивительно странным видом, склонив голову набок, спросил:

– Вы можете предсказать с достаточной точностью, когда будет новолнуние?

– Думаю, что да, – сказал Джек. – Знаете ли, фазы Луны имеют большое значение в навигации, и мы изучаем их с самого начала.

– Что ж, я рад это слышать, потому что в новолуние я вынужден просить вас высадить меня на берег вместе с джентльменом, который в настоящее время находится на борту флагманского корабля, в маленькой бухточке к югу от этого самого Пуэн-дю-Ра.

Джек посмотрел на море.

– Насколько серьезные намерения у этих людей? – спросил он через некоторое время.

– Очень серьезные, – сказал Стивен. – Они тесно связаны с О'Хиггинсом[67] и его друзьями. Они очень влиятельные в тех